Форум ОХОТА и РЫБАЛКА

Светлана Солнечная
РАЗГОВОР С МАТЕРЬЮ

Здравствуй, мамочка! Жизнь продолжается?
Ну, а я, представляешь, убит.
Как легко над землею летается.
Мне здесь выдали крылья и нимб.
А Иван... Ты же помнишь Ивана-то?
Крылья он надевать не хотел.
Чуть не в драку бросался на ангелов.
А потом ничего - полетел.
Породнились мы с ним под обстрелами.
И теперь нам так тихо, мамуль.
А в руках у нас луки со стрелами,
чтобы не было свиста от пуль.
И стреляем мы только по яблокам.
Ох и сладкие яблоки тут!
Жаль тебе не послать... Кстати как вы там?
Что теперь вам по телеку врут?
Ты не верь телевизору, милая.
С неба нам, понимаешь, видней.
Если б вовремя нас не убили бы,
мы убили б хороших парней.
Обошлось... Это здорово, мамочка!
Не видать бы нам крыльев тогда.
А с парнями мы хрумкаем яблочки.
С теми самыми, мамочка. Да!
Их сюда и без нас постаралися...
Так что ты их ни в чем не вини.
Никакой между нами нет разницы.
Все тут вместе - и мы, и они.
Не печалься, родная,- увидимся.
Только ты не спеши. Будь жива.
А Машульке скажи, - не обижусь я-
пусть другого полюбит она.
Мне теперь всё равно. Это странно. Эх,-
был бы жив, я бы точно страдал.
Знаешь, так мне вас стало вдруг жалко всех
в тот момент, когда я умирал...

На Дніпропетровщині у місті Жовті Води вбили відомого бізнесмена-волонтера Івана Великого.
Чоловіка застрелили за допомогою керованого дистанційного механізму.

Аналогів подібному скоєнню злочину на Дніпропетровщині не було. Кілер закріпив обріз у салоні Жигулів і припаркувався поруч із джипом бізнесмена. Коли підприємець сідав до свого авто, крізь відчинене вікно із сусідніх Жигулів у нього пролунало два постріли. Відразу після цього автомобіль зайнявся, там було повно легкозаймистих матеріалів. Від отриманих травм Іван Великий помер у кареті швидкої. Бізнесмен займався фермерством і постійно возив до зони АТО вантажі продуктів та навіть допомагав бійцям вибиратись із самого пекла. Йому було 45 років. За інформацію про скоєння злочину прохання звертатись за номерами на екрані. Грошова винагорода та анонімність гарантуються.

Віталій Коваленко, в.о. начальника Жовтоводського МВ міліції:
Желтоводский отдел милиции за предоставленную информацию, которая будет способствовать раскрытию данного преступления, гарантирует денежное вознаграждение и конфиденциальность лицам, которые предоставят ценную информацию.

Сволочи!

Без сліз неможливо дивитись. Вічна слава героям!

СИЛЬНЫЕ ДУХОМ
Василий Пелиш: "Увидев на моем предплечье татуировку "Слава Україні!", боевик отрубил мне руку"
Дария ГОРСКАЯ, «ФАКТЫ»



19-летний львовянин целый месяц пробыл в плену у «элэнэровцев», вернулся домой после обмена пленными и теперь, подлечившись, снова собирается в зону АТО
Зверства российских террористов не перестают ужасать своей жестокостью и изощренностью. Пытки, которым подвергаются как украинские военнослужащие, попавшие в плен, так и мирные жители, не поддаются описанию: голод, холод, жестокое избиение, удары электротоком, выбивание зубов, ломание суставов. Это не досужие выдумки, а подтвержденные фотографиями и медицинскими документами свидетельства пленников, вернувшихся домой. От того, что изверги сделали с 19-летним Василием Пелишем из Старого Самбора Львовской области, берет оторопь. Парню отрубили топором руку, а потом долго возили на танке по блокпостам, не оказав даже первую медицинскую помощь. Когда же наконец сообразили, что этого «айдаровца» можно обменять на пленных сепаратистов, смилостивились и повезли в больницу. Не дойдя до травматологии, Василий потерял сознание от потери крови…
«На мне лежал мертвый товарищ, еще трое догорали внутри микроавтобуса»
— Мы стояли в одной из самых горячих точек — под Новосветловкой Луганской области, — рассказывает «ФАКТАМ» Василий Пелиш. — Было невероятно трудно. Больше двух недель наши позиции безостановочно обстреливали из «Градов» и «Ураганов». Даже если наша разведка вычисляла, откуда ведется огонь, это ничего не меняло — мы делали заявку на артиллерию, а артиллерии не было… Невозможно было дозваться и военно-полевых хирургов, и «скорую помощь». Если нужно было спасать жизнь бойца, приходилось рисковать своей и везти его в медпункт самостоятельно. В тот день, 26 августа, наш товарищ был тяжело ранен в живот — у него уже внутренности вываливались наружу, кожа едва прикрывала рану в брюшной полости. Я и еще трое ребят погрузили раненого в уазик и повезли в Новосветловку, в больницу. Так спешили, что у меня даже не было времени надеть бронежилет.
До больницы мы не доехали — попали в засаду. Причем сначала думали, что это наши ребята стреляют из подствольных гранатометов, приняв нас за сепаратистов. Мне в колено попал осколок. Мы стали кричать, что это свои, продемонстрировали опознавательные знаки. Сначала огонь вроде прекратился, проезжая позицию, я мысленно выдохнул: слава Богу, все позади, едем дальше. Но в этот момент послышался звук, как из пушки — это в нас прицельно, прямой наводкой, влупил танк. Я потерял сознание. Очнулся на земле — нас выбросило из машины. На мне лежал мертвый товарищ, еще трое догорали внутри микроавтобуса. Я был, как еж — весь в осколках. Окровавленный, обессиленный. Двигаться практически не мог. Но в уазике были гранаты, которые в любой момент могли взорваться. Собрав последние силы, откинул с себя труп и потихоньку отполз подальше от горящего автомобиля. Как я не погиб в этой мясорубке, не взорвался и не сгорел, до сих пор не понимаю. Полежал я на земле, покурил, а потом собрался с мыслями и пошел на позицию, с которой велся огонь. «Ребята, — кричу, — не стреляйте! Я свой, «айдаровец»!" «Какой ты… свой? — матом ответили мне. И под дулом автомата куда-то повели. Вот тогда я понял, что попал к врагам.
Спокойно спросил, будут ли расстреливать. Узнав, что берут в плен, попросил убить прямо здесь и сейчас. В ответ меня повалили на землю и начали бить прикладами и ногами. Кричали, что я фашист, наемник, бандеровец. Других слов они, видимо, не знают. Один из террористов увидел на моей руке татуировку в виде трезубца и надпись «Слава Україні!» Я сделал эту наколку после победы Майдана. В остервенении боевик выхватил топор и отрубил мне руку по самое плечо. После этого меня посадили на танк и долго возили по своим позициям. Кровь из руки хлестала во все стороны. Они что-то кричали, но я не слышал — во-первых, из-за болевого шока, а во-вторых, из-за контузии. Я и теперь не очень хорошо слышу.
Через какое-то время меня показали врачу, который просто перевязал то, что осталось от руки, бинтом, чтобы я не умер от кровопотери. Правда, это не сильно помогло — кровь все равно лилась. Посадили в БМД и повезли в Луганск, в областную больницу. Дойти сам до травматологии я не смог — в глазах потемнело, потерял сознание и упал.
«Сепаратисты захватывают и волонтеров, и журналистов, и медиков, затем требуют огромные выкупы»
Василия раздели догола, все вещи, вплоть до трусов, отобрали. Несмотря на то что парень себя чувствовал очень плохо и совершенно не мог двигаться, к кровати приставили охранников, которые держали его под прицелом автоматов, ежедневно устраивали допросы и грозили пытками — например, обещали прострелить ноги.
— А вот врачи ко мне относились хорошо, — говорит Василий. — Лечили, ставили капельницы. Влили в меня полтора литра крови — иначе не выжил бы. Жалели даже — по их глазам было видно, что они понимают, как мне трудно. Когда закончится плен, я не знал. Надеялся только, что меня выменяют на кого-то из пленных сепаратистов. И через месяц это, наконец, произошло. Один из их «особистов» пришел и хмуро сказал: «Собирай вещи — и на выход». Из вещей были только резиновые тапки и пижамные штаны, которые дали в больнице. Но это неважно. Меня отвезли в условленное место, где обменяли на вражеских пленных.
— Мы знали, что Василий — без вести пропавший, — рассказал в эфире «Еспресо.TV» Владимир Дидух, председатель благотворительного фонда «Рідна Галичина», помогавший Пелишу освободиться из плена. — Их машину расстреляли, Васины друзья погибли, и никто не знал, куда подевался он сам. С ним не было связи, его искали все — и я, и волонтеры, и командование батальона. Пелиша удалось найти в луганской больнице. Мы с Игорем Радченко (командир подразделения, в котором служил Василий) ездили договариваться, на каких условиях они согласятся отпустить Пелиша. За Васю требовали отдать четырнадцать сепаратистов!
Представляете, какова ценность украинских патриотов по сравнению с их наемниками? Мы даже предлагали обменять Василия на жену одного из российских казачьих атаманов, которая была у нас в плену. Но россияне не согласились. Они меняют пленных, только когда им выгодно. Мы, например, не знаем, как сейчас спасти наших раненых и обгоревших десантников, находящихся в плену. Они герои. И мы будем прилагать все усилия, чтобы их спасти.
Слава Богу, нам удалось обменять Пелиша на брата одного из главарей «ЛНР». На одного, а не на четырнадцать человек. Конечно, когда мы ехали на вражескую территорию, страшно рисковали — ведь террористы могли не сдержать слово и уничтожить нас на месте. Они захватывают и волонтеров, и журналистов, и медиков, затем требуют огромные выкупы — до миллиона долларов. Но, слава Богу, все обошлось — наш герой теперь дома.



*Василия Пелиша удалось обменять на брата одного из главарей «ЛНР»
Василий Пелиш проходит лечение во Львовском госпитале. Говорит, что его до сих пор мучают фантомные боли в правой руке.
— Но это не помешает мне в ближайшее время вернуться на передовую, — упрямо твердит «айдаровец». — Автомат я, конечно, удержать не смогу, но пистолет в левой руке — запросто. Как получилось, что я остался жив после всех пыток, не знаю. Но раз это произошло, значит, я еще нужен своей стране.
P.S. Все, кто хочет помочь Василию Пелишу собрать деньги на лечение и реабилитацию, может перечислить их на счет его матери — Вичистой Татьяны Николаевны. Номер счета 2620901150646, идентификационный код 2769914381, МФО 325365 ЦП ПАТ «Кредобанк».

Настоящий офицер!
Вечная память!!

КАПИТАН ДАН КОЛЕСНИК: "САМЫЙ ТЯЖЕЛЫЙ БОЙ 140-ГО ЦЕНТРА СИЛ СПЕЦИАЛЬНЫХ ОПЕРАЦИЙ"
140-й центр сил специальных операций – одна из лучших частей Вооруженных сил Украины. Качественная селекция личного состава, на основе 8-го полка армейского спецназа, неоднократные командировки в горячие точки за рубежом – Ирак, Афганистан.
"Цензор.НЕТ" уже писал однажды о подвиге бойцов 140-го центра. Ребятам из центра не нужна публичность - к ним приковано пристальное внимание российских спецслужб, а 140-й центр в ходе АТО выполнял специальные задачи на всех участках фронта и в глубоком тылу противника. О большинстве этих задач рассказать нельзя. Но сотрудники центра согласились мне помочь в работе над статьей о проблемах боевого применения спецназа в ходе АТО.

"Цензор.НЕТ" записал интервью с одним из лучших командиров групп украинского спецназа - капитаном Даном Колесником. Дан - блестяще образованный офицер, и его четко выверенные фразы почти не требовали редактирования. Он рассказал о самом тяжелом бое 140-го центра и провел грамотный и детальный разбор этой трагичной истории. Вот что такое войсковая разведка, задачи которой выполняет спецназ, вот что значит отсутствие "брони", артиллерийской и авиационной поддержки. Так случилось, что в тот день, когда я приехал в харьковский военный госпиталь, Дан доставил туда одного из своих бойцов, за жизнь которого отчаянно боролся он сам и врачи… Это первое интервью офицера 140-го центра в средствах массовой информации. Источник: http://censor.net.ua/r313900 Источник: http://censor.net.ua/r313900



"Это произошло 24 июля. Я получил задачу провести поиск противника в районе Первомайска в дневное время. Точной разведывательной информацией мы не были обеспечены. По сути это была разведка боем. Риск прямого внезапного огневого контакта в районе был очень велик, поскольку Первомайск оборонялся крупными силами противника. Ближайший наш блокпост, который держали наши товарищи из "Омеги", находился от нас примерно в 12 километрах. Мы не могли рассчитывать на артиллерийскую поддержку - это был наш большой минус. Мне была придана группа поддержки в случае контакта и обеспечения эвакуации - в составе одного БТР-80 и одного небронированного грузового "Урала", в кузове которого был установлен пулемет ДШК. Учитывая обстановку, этот состав был недостаточным для выполнения поставленной задачи. На самом деле, в районе требовалось провести доразведку прежде всего с помощью авиационной и агентурной разведки. Но поскольку информации не было, а в этом районе планировались дальнейшие операции наших войск, мы понимали, что задачу необходимо выполнить теми силами, которые нам выделили. На войне не всегда можно сделать по плану, потому что фактор времени зачастую является ключевым. Риск был велик, но это требовали интересы дела - если бы разведку не провели мы, то другие части могли завтра выйти на маршрут и попасть в засаду.

В районе было довольно интенсивное передвижение гражданского населения. Однако нам удавалось передвигаться по "зеленке" и обеспечивать полную скрытность. Примерно в 4 километрах от Первомайска мы вышли к мосту через железнодорожный переезд. Под мостом стоял одинокий микроавтобус. Мы обратили внимание, что у него не было номеров - обычный мирный человек вряд ли будет ездить на машине без номеров. К мосту примыкал лес, здесь была удобная транспортная развязка. Это было оптимальное место для оборудования опорного пункта, для организации блокпоста или засады противника. Казалось, что противник должен быть здесь, и тем не менее никаких признаков мы не могли обнаружить. Если бы у нас был беспилотник? Если бы у нас были беспилотники, космическая разведка, авиационная разведка, радиоэлектронная разведка, агентурная разведка, то мы бы туда не ходили, да и много куда еще не ходили. Но идет война, и мы обязаны решать задачи теми силами, которые есть в нашем распоряжении. Через мост шло движение гражданского транспорта. Вокруг подозрительного микроавтобуса - никакого движения. Очевидно было, что его хозяева где-то в лесу, и хотелось, чтобы они уже показались. Изредка какие-то машины проезжали в лес. Подходы к мосту были открытые, и при выдвижении к микровтобусу нас могли обнаружить. Мы наблюдали за обстановкой более полутора часов. Без изменений, все тихо. Я принял решение продвигаться вперед, поскольку наш отряд был обязан выполнить боевую задачу и обнаружить противника. Мы подошли к микроавтобусу. Он был пуст. Но внутри мы обнаружили бронежилет российского производства, пропуск "ДНР" и девять переносных зенитно-ракетных комплексов. Это были террористы, и оставлять микроавтобус было нельзя. Я решил подождать хозяев машины. Мы рассредоточились - моя группа вокруг микроавтобуса, а группа прикрытия была за нами в лесопосадке. Бронегруппа находилась от нас в нескольких километрах. Я не планировал использовать их для боя, только для эвакуации. Поэтому в кузов "Урала" я посадил четырех наших бойцов - двух опытных и двух резервистов, которые только прибыли на фронт и их надо было постепенно вводить в боевые условия. Я дал приказ - выдвигаться ко мне на помощь даже в случае боя - только по моей команде.
Спустя еще полтора часа к микроавтобусу все еще никто не вышел. Признаков вражеской активности не наблюдалось. Мимо нас прошло два человека и ездили машины, но нашу группу, которая лежала в 10 метрах от них, они не обнаружили. Я подумал, что пора забирать машину и покидать опасную зону. И в этот момент все начало развиваться стремительно.

Со стороны Первомайска под мост подъехала автомобильная колонна - две машины "Жигули", затем два автобуса "ПАЗ", микроавтобус "Газель", и джип. Мы залегли вокруг и рассредоточились. Они остановились от нас в 15 метрах, и оттуда начали выгружаться вооруженные террористы в форме "ДНР" и с "георгиевскими ленточками". Они были хорошо экипированы. Мы видели, что каждый микроавтобус и машина были полностью заняты вооруженными людьми - их было не менее 70-80 человек. Один из них вышел из передовой машины и с оружием наизготовку направился к микроавтобусу. Он должен был нас увидеть через мгновение. Это было целое подразделение. Как только они остановились и начали выгружаться, стало ясно, что нас обнаружат в следующую секунду, потому что мы были на открытой местности, без укрытий. Противник также находился в невыгодной тактической обстановке - они стояли на дороге и выгружались из машин, причем в каждом автобусе были открыты только одни двери, но через две минуты они бы выгрузились, рассредоточились, и тогда в невыгодной обстановке оказались бы мы - нас было гораздо меньше. У меня оставалось одно решение - дать бой, подавить сопротивление и оторваться от противника.
Я дал команду, и две наших группы открыли огонь в упор. Мы распределили цели и накрыли все автобусы. Бронебойно-зажигательные пули с такой дистанции прошивали машины насквозь. Противник был ошеломлен, они стреляли в ответ, но неорганизованно, они успевали только выйти на дорогу, и их гасили одного за другим. Мы били прицельно, одиночными, бросали гранаты, работали ВОГами, РПГ. Я отстрелял три полных магазина. Наша группа прикрытия на фланге активно поддержала нас огнем. Дистанция была пистолетной, в прицел было видно глаза. Спустя 10 минут все было кончено. Все машины пылали, в них рвались боеприпасы, патроны, что-то свистело над головой, но прицельный огонь по нам вести было уже некому. Большинство террористов остались в автобусах, те, кто успел выскочить, убежать не смогли. Однако из леса, в который въезжали машины, начали выдвигаться новые группы вооруженных людей - очевидно, здесь на опушке находилась настоящая цель - базовый лагерь террористов. И они начали выдвигаться к месту боя. Нас поддержала группа прикрытия, и мы начали быстрый отход практически без помех. У нас не было потерь. Но когда мы отошли в ближайшую лесопосадку, произошло непоправимое.

По каким-то неизвестным причинам, вышла из строя наша дальняя радиосвязь, и я не мог сообщить об обстановке. Возможно, это были помехи, возможно, неисправность, к сожалению, проблема дальней закрытой цифровой радиосвязи на то время в наших войсках не была решена. В результате, командир группы поддержки не имел контакта и не мог получить от меня команду на выдвижение. Но он отчетливо слышал звуки боя и предположил, что мы попали в тяжелую ситуацию. Он принял решение ехать к нам на помощь и оказать поддержку в эвакуации с места боя. Это было абсолютно верное решение, учитывая выход из строя связи, но… На войне не все идет по плану. Группа поддержки выдвинулась, и мы не могли сообщить, что нас уже нет на месте боя. Когда они вышли к мосту спустя примерно 20 минут, их встретил плотный огонь крупных сил противника, которые подтянулись из лесной базы. Мы были от них уже в 900 метрах, и по нам начал вести огонь миномет. А крупнокалиберные пулеметы, противотанковые гранатометы открыли огонь по группе поддержки.

Ребята приняли бой и ответили из всех стволов - они начали отход только удостоверившись, что наших групп уже нет на месте боя, и продолжали прицельно бить по огневым точкам противника. Наибольший урон нашим бойцам нанесла группа снайперов, которая выдвинулась на мост и заняла выгодную позицию, господствующую над местностью. Головной БТР подвергся массированному обстрелу - три колеса были в клочья разорваны, многократно прострелен корпус. Удивительно, но экипаж не пострадал. Оператора-наводчика спасло чудо - бронебойная пуля разбила триплекс, в который он смотрел, он пригнулся, опустил голову, и в этот момент в башню влетела граната из РПГ, и кумулятивная струя прожгла башню насквозь. Но небронированному "Уралу" досталось гораздо больше. Там были также прострелены все колеса, и вся машина была просто изрешечена. Она не взорвалась и не остановилась только благодаря чуду. Один из цилиндров оказался пробит пулей 12,7 мм, офицер, который вел машину, двигал ее стартером, а кабина напоминала решето, но его не задело. А вот ребята в кузове…

Мы встретили наши отходящие машины. Они еле ползли. Я поднялся в кузов - он был весь залит кровью. Все четверо моих товарищей получили тяжелые ранения. Мы приступили к оказанию первой помощи и эвакуации раненых товарищей. К сожалению, быстро довезти их до блокпоста не удалось. Из-за пробитых колес двигатель БТР перегрелся и он заглох, "УРАЛ" также полностью вышел из строя, а до нашего блокпоста оставалось десять километров. Наши побратимы из "Омеги" выслали к нам микроавтобус с какими-то отчаянными волонтерами, которые работали на передовой. Думаю, когда мы победим в войне, в каждой воинской части надо будет поставить памятник своим волонтерам - без помощи народа воевать было бы просто невозможно. Мне очень жаль, что я не знаю, как зовут этих прекрасных отчаянно смелых людей - надеюсь, они прочтут и выйдут на связь. Там была девушка-медик. Раненым требовалась немедленная операция - нужно было доставить их в ближайший госпиталь. К сожалению, ближайший госпиталь, где их могли бы спасти, находился в Харькове, ничего ближе не было. Ни реанимационного вертолета, ни реанимобиля не было поблизости. Но даже обычный вертолет нам выслать не смогли - не оказалось готовых к взлету. Мы связались напрямую с вертолетчиками и оказалось, что недалеко от нас пролетал по другому заданию один из экипажей. Как только они узнали, что мы в беде, вертолетчики мгновенно полетели к нам. Они сели на блокпосту. А мы ждали, пока к нам доедет машина.

У меня хорошая медицинская подготовка, а накануне я прошел в Киеве курс подготовки по программе "боец-спасатель" и получил от волонтеров современные аптечки для подразделения. Я применил все свои знания для спасения жизней. Все четверо получили ранения грудной клетки - пули снайперов пробили легкое, а также были ранения в голову и другие части тел. Накануне на выдаче аптечек инструктор сказал мне - вот вам в комплект одна декомпрессионная игла, вряд ли у вас в группе в одном бою будет много бойцов с таким видом ранения, а вот оказалось, что так и произошло… Прежде всего надо определить признаки, кому следует оказать помощь прежде всего. Для этого следует обратить внимание на губы и ротовую полость, глаза. У двоих ребят глаза потемнели и отекли - это признаки повреждения мозга. Они погибли почти сразу - им было уже невозможно помочь. Одному из раненых оказали помощь - он сам сидел, был в сознании, и не был, на первый взгляд, в критическом состоянии. Кровь быстро остановили, говорили с ним. Я сосредоточился на помощи второму - он был очень тяжелый. Засунул палец во входное отверстие на груди - пневмоторакс. Легкие пробиты, дыхание перекрыто - ввел иглу, дыхание восстановилось. Остановили кровь, стабилизировали. Приехали волонтеры, раненых погрузили в машину, доставили к вертолету, взлетели. Уже когда летели в вертолете из-за перепада давления произошел шок, остановка сердца. Откачивали 10 минут - массаж сердца, искусственное дыхание. Запустили вручную, стабилизировали. Мы держали его 4 часа - это была непрерывная работа. Руки дрожали… И вот в Харьков прилетели. Мы сообщили, что везем двоих раненых, но нам прислали только один реанимобиль. Потом приехал второй. Самого тяжело раненого товарища отвезли в госпиталь, мы вздохнули. Другой наш товарищ сидел сам в вертолете, мы вынесли его, посадили. Но когда наконец приехал реанимобиль и за ним, он вдруг… упал. Умер. Оказалось - пуля пробила плечо, изменила траекторию, задела легкое, позвоночник. Небольшое входное отверстие, а внутри - беда. Произошло внутреннее кровоизлияние. Все это время пока мы летели, офицер истекал кровью. Ему было ужасно больно, по характеру ранения, но он видел, как мы откачиваем другого воина, и держался мужественно, не издал ни звука. Ему нельзя было запустить сердце - кровь почти вся вытекла… В полевых условиях ему ничем нельзя было помочь. Когда мы приехали в госпиталь, нам сообщили - погиб и тот, кого мы с таким трудом доставили. Основная причина - также огромная кровопотеря.

В этом бою пали смертью храбрых великолепные воины - Василий Кобернюк, Тарас Якимчук, Андрей Чабан, Владимир Черкасов. Я хочу, чтобы их близкие знали об их подвиге, о том, что они погибли смертью героев, и враг дорого заплатил за их гибель.

Анализируя этот боевой эпизод, считаю, что применять подразделения спецназа, предназначенные для операций в глубоком тылу противника, в качестве войсковой разведки переднего края обороны противника - неоправданно. Такие операции следует осуществлять только с проведением агентурной разведки, при обязательной поддержке бронетехники и артиллерии, способной работать немедленно по заявке. Нам надо воевать огнем и маневром, чтобы было как можно больше профессионализма и как можно меньше необходимости жертвовать собой. Для этого необходимо качество планирования боевых операций. К сожалению, наше подразделение привлекали и к другим непрофильным операциям - например, нам, подразделению специальных операций, однажды поставили контрразведывательные задачи в ближнем тылу. Острейшей проблемой является невнимание к организации эвакуации раненых, отсутствие передовых полевых госпиталей, отсутствие вертолетов для быстрой эвакуации, отсутствие реанимобилей в боевых порядках частей. Если бы наши раненые попали на операционный стол не спустя 4,5 часа, а в течение часа, то они бы остались в живых.


Я говорю с вами, потому что хочу, чтобы из наших ошибок были сделаны выводы, чтобы ошибки планирования исправлялись и были правильно определены приоритеты в боевой подготовке, закупке оснащения, техники. Война не может быть без потерь, но результаты боев требуют анализа и серьезного разбора.
Следует отметить, что при проведении операций такого рода, для которых было подготовлено наше подразделение, за все время войны мы не понесли боевых потерь. Все наши безвозвратные потери пришлись на 24 июля. Это был самый тяжелый бой 140-го центра сил специальных операций".

Но это не был самый тяжелый бой 140-го центра. 26 октября во время операции по прорыву окружения вокруг 32-го блокпоста, в бою с отрядом российских наемников капитан Дан Колесник пал смертью храбрых. Он погиб как герой.
Им снова пришлось идти днем. Без бронегруппы. Без артиллерии. Она работать не могла - по условиям перемирия. Дан - человек чести, и он не мог отказаться от выполнения задачи, хотя прекрасно понимал колоссальный риск. Надо было спасать своих товарищей - а это святое. Он всегда был готов идти впереди, потому что считал, что командир должен быть примером для бойцов. Парни из 140-го плакали над его телом… У Дана осталась семья - жена и двое маленьких сыновей…

Я не успел согласовать это интервью с Даном. И если бы он был с нами, не раскрыл бы его имени. Но я решил написать все так, как есть. Чтобы близкие героя знали о том, как он сражался, чтобы сыновья гордились отцом, чтобы все знали, какой огромный вклад сделал 25-летний офицер спецназа в защиту Украины. Я хочу, чтобы Дан был представлен к самой высокой награде, которой он без сомнения достоин. Придет время, и мы сможем рассказать больше об этом замечательном и достойном гражданине Украины. Мысли и замечания Дана я использую в статье о проблемах боевого применения подразделений спецназа в ходе войны с Россией и в других работах. Эти фото Дан прислал мне за неделю до своего последнего боя - здесь он со своими ребятами из 140-го центра. А еще у меня есть фото самого Дана - здесь он совсем молодой; когда я с ним говорил, мне казалось, что он значительно старше...

Это был настоящий мужчина и высокий профессионал своего дела.
Начальник Управления специальных операций Генерального штаба Сергей Кривонос так сказал о Дане:
"Дан был моим учеником в военной академии, под моим руководством он готовил дипломную работу. Это был один из лучших курсантов, которых я только видел. Организованный, трудоспособный, умеющий аналитически мыслить и принимать самостоятельные оригинальные решения. Прирожденный воин, который, несмотря на свой возраст, за время войны приобрел заслуженный авторитет в частях специального назначения. Вечная память. Это офицер, которым Родина должна гордиться".
Спасибо, Дан...

Юрий Бутусов Источник: http://censor.net.ua/r313900 Источник: http://censor.net.ua/r313900

23.12.2014

Под Луганском погиб командир разведроты батальона «Айдар» Сергей Оврашко с позывным «Динамит»
«ФАКТЫ» публикуют последнее интервью бойца
В субботу на столичном майдане Незалежности попрощались с двумя бойцами «Айдара» — 32-летним гражданином Грузии Александром Григолашвили и 38-летним командиром разведроты Сергеем Оврашко. Гробы с телами пронесли вдоль лампадок, выложенных в форме тризуба, к стеле Независимости, где состоялось отпевание погибших. В гражданской панихиде приняли участие сотни человек. Александра Григолашвили похоронили на его родине в Грузии, Сергея Оврашко — в Хмельницкой области.
Бойцы «Айдара» рассказали «ФАКТАМ», как погибли их товарищи. В минувший четверг группа наших разведчиков нарвалась на вражеских диверсантов. Завязался бой. Александр (позывной «Чужой») и Сергей («Динамит») погибли от взрыва гранаты. По словам бойцов «Айдара», боевики давно охотились за «Динамитом» и в тот день специально устроили засаду.
О подвигах «Динамита» я была наслышана еще летом, когда батальон добровольцев «Айдар» участвовал в ожесточенных боях под Луганском. Рассказывали, что группа разведчиков под командованием «Динамита» постоянно проводит рискованные операции, часто балансируя на грани жизни и смерти. С Сергеем Оврашко мы встретились осенью, когда он после тяжелого ранения лечился в столичном военном госпитале.



Врачи не разрешали ему вставать (у Сергея был перелом таза), а он, нарушая запреты, выходил на костылях на перекуры и там, на улице, решал с друзьями проблемы обеспечения батальона.
*С началом АТО Сергей продал свой бизнес и пошел воевать
Тогда мы долго беседовали на диктофон. Но интервью сразу не вышло: договорились подождать, пока появится повод. Сергея Оврашко уже давно представили к награде, и он думал, что получит ее со дня на день. Сегодня мы публикуем то интервью. Кстати, получить награду он так и не успел.
— Слышала, на Майдане за одну ночь вас контузило четыре раза. Но вы все равно продолжали сражаться.
— Восемнадцатого февраля правоохранители подошли почти к сцене, закидывая нас светошумовыми гранатами, — рассказывал Сергей Оврашко. — Мой товарищ погиб от взрыва, а меня несколько раз контузило. Каждый раз медики кололи мне по пять кубиков магнезии. Полежу полчаса, оклемаюсь — и снова в бой. Одежда выглядела, как решето: дырка на дырке. Потом насчитал на себе 18 ранений осколками. В ту ночь мне крупно повезло: возле меня взорвался «коктейль Молотова», одежда загорелась. И как раз в этот момент силовики включили водомет, и вся струя обрушилась на меня. Я еще смеялся: сами подожгли, сами и потушили. Когда меня забрали в больницу, врачи удивлялись: «У тебя же после каждой контузии было сотрясение мозга. Плюс отравление газами, и нога сильно обгорела. Как ты выдержал?» А я ведь такой стойкий с детства. Потому и прозвали «Динамитом».
*Сергей Оврашко (в центре) с боевыми побратимами из батальона «Айдар». Помимо выполнения опасных разведзаданий, он на свои деньги закупал военное снаряжение для бойцов
— Это правда, что вы помогали создавать батальон «Золотые ворота»?
— Когда на востоке Украины начались боевые действия, я решил идти воевать. Продал свой бизнес в Киеве, занялся организацией «Золотых ворот». Учил хлопцев на полигоне, помогал финансово. Но записываться в батальон не стал: были нюансы, не хочу их озвучивать. Поэтому поехал добровольцем в «Айдар». Человек я небедный, у меня несколько предприятий. На 400 тысяч гривен закупил глушители, тепловизоры, приборы ночного видения. Да и сейчас помогаю обеспечивать батальон военным снаряжением.
На войне очень пригодились мои прежние навыки. Я обучался разведке в Академии Погранвойск Украины, но оставил учебу по личным причинам. Хотя очень хотел стать военным. Мой дед воевал в УПА. За его голову немцы давали 20 тысяч рейхсмарок. А за мою сепаратисты обещают 250 тысяч долларов.
— Видно, крепко вы им насолили. Мне рассказывали, что благодаря вам удалось провести несколько важных операций.
— В Луганск зашли по маршруту, который накануне я разведал. Когда брали поселок Металлист, я по рации корректировал огонь нашей артиллерии. Моя группа проложила коридор к селу Георгиевка, где находились в окружении украинские десантники, и ребята смогли оттуда выйти… Да много было случаев, но рассказывать о них пока нельзя. Я ведь дал подписку о неразглашении.
— Как получили ранение?
— Моя группа попала под огонь… украинских танков, — рассказывал Сергей Оврашко. — Дело было так: вместе с другими подразделениями мы отвоевывали село Георгиевка под Луганском. Несколько единиц техники противника отошли в «зеленку». Моя группа тихо зашла сзади и без потерь отбила у них технику. Я сел в трофейный БМП (боевая машина пехоты. — Авт.) и атаковал сепаратистов сзади. Они такого, конечно, не ожидали. Их там много полегло. В общем, Георгиевку мы отбили. И тут же попали под огонь своих же танков. Нас просто приняли за сепаратистов. А сообщить, что мы свои, не было никакой возможности. Отсутствие связи между военными частями — самая большая проблема АТО.
По нам стали стрелять. А я как раз вылезал из люка наводчика. Снаряд из танка угодил в стоявший возле дороги бетонный столб. Он взлетел в воздух, а потом упал прямо на меня. Одному Богу известно, как я выжил. На боку и на ноге кожу содрало до мяса, кости таза в трех местах сломались, но позвоночник выдержал. По ходу я еще несколько осколков от другого снаряда «поймал». Самый большой засел в бедре, и два, поменьше, в голове.
В госпитале врачи сказали, что я родился в рубашке. Или ангел-хранитель сильно постарался. Бетонный столб весит килограммов шестьсот. Снимая меня с брони, хлопцы вытащили из моей разгрузки две гранаты Ф-1. Смотрят, а у них… чеки нет. Когда столб рухнул, он вырвал чеки из гранат. Выкатись они из карманов, меня бы разорвало на части.
По той же причине — отсутствие связи между батальонами — погибли два моих близких друга. Они пробрались глубоко в тыл врага. Сделали работу и остановились в лесу передохнуть. В это время свой же танкист заметил группу людей в военной форме и начал стрелять. Из десяти человек в живых остались только четверо. Когда я узнал о такой страшной и глупой смерти товарищей, у меня съехала крыша. Запрыгнул со своими ребятами в БМП и рванул к границе «ЛНР». Мы вчетвером носились по их территории и тупо расстреливали встречающиеся на пути военные объекты. За сутки уничтожили установку «Град», два танка и огромное количество живой силы. Потом узнали, что «положили» не меньше ста боевиков.
— Разве сепаратисты не оказывали сопротивления?
— Они просто не понимали, что происходит. Я же говорю: крыша съехала. И не только у меня. Творили такое, что потом сами диву давались. Представьте, кругом враг, по дорогам гоняет наша машина. Один ведет БМП, другой стреляет автоматическим огнем. Двое сидят сзади и через десантные отделения поливают из пулемета Калашникова, чтобы по нам из гранатомета не влепили. Мы подъезжали к блокпостам и в упор расстреливали их фугасными снарядами, которые разносят все в щепки. Там ад творился.
После этого мы вернулись на базу — и сразу ринулись в новый бой. И еще четверо суток без сна. А потом на меня упал этот столб. Боль была адская. В тот момент самое большое желание было — потерять сознание. Чтобы хоть на секунду муки прекратились. И потом еще две недели такого же состояния — боль и желание отключиться. В госпитале мне кололи морфий, а он не брал. Перед этим ведь было пять суток боев. Из-за этого количество адреналина в крови сумасшедшее.
— Что говорят врачи? С такими травмами вы, наверное, не скоро вернетесь на фронт.
— Давайте не будем про врачей. Ну, говорят, мол, еще две недели надо лежать. Но я уже пятый день пробую потихоньку ходить: беру себя «на характер». Не могу уже просто лежать — крыша едет! Сегодня, лежа в палате, рисовал чертежи для установки противотанкового пулемета на автомобили. Договариваюсь с инструкторами, чтобы взялись готовить пополнение в батальоне — на специальном полигоне. Думаю, через месяц вернусь в «Айдар». Недавно отправил туда своих лучших друзей. И что, теперь брошу их? Вот расхожусь тут немного — и сразу туда, к ребятам.
— Хлопцы говорят, что здесь, в госпитале, вы лечитесь на птичьих правах, потому что не мобилизованный и не военнослужащий.
— Ну да. Воинам-добровольцам государство вроде как ничем не обязано. У моего лучшего друга, которого расстреляли из танка, остались двое маленьких детей — полтора и три года. По закону его семья не может претендовать на компенсацию. А на что детей растить? В прошлом месяце я отвез вдове 20 тысяч гривен, в этом — еще 15 тысяч подброшу. Так и буду помогать жене погибшего друга содержать детей, потому что больше некому.
— За что вы воюете?
— За свою землю. Не хочу, чтобы война пришла в мой дом. И за своих детей. У меня их двое: сыну пять лет, дочери — семнадцать.
Не слушая врачей, Сергей прервал лечение и, как обещал, вернулся в свой батальон. Пока из-за травмы не мог ходить в бой, обучал молодых бойцов военному делу. Потом снова стал водить свою группу в диверсионные рейды. Товарищи видели, что «Динамит» постоянно принимал обезболивающее — мучили боли в ногах.
— Во время последней вылазки мы с Серегой хорошо поработали: «положили» 87 сепаров, разбили их военную технику, — говорит боец «Айдара» с позывным «Змея». — Мы потеряли потрясающего командира, друга, брата… Это огромная потеря для батальона. Все равно что палец на руке отрубить.
— Сегодня, в субботу, «Динамит» должен был приехать в Киев к своей семье, — говорит его близкий друг Кирилл Сергеев. — Вот, приехал… Он очень хотел приехать раньше, в День святого Николая, и порадовать младшего сына подарками. Но задержала напряженная ситуация на фронте. «Динамит» перенес свой отъезд на следующий день… Он никогда не произносил фразу «ехать на передовую». Говорил «ехать защищать Украину». Его четыре раза представляли к правительственным наградам. Не дали ни одной. Может, хотя бы после смерти награда найдет героя.
Один из боевых побратимов Сергея Оврашко выложил на своей странице в «Фейсбуке» снимок, где рядом с «Динамитом» стоят двое бойцов.



Снизу подпись:
«З тих, хто на фото, живим залишився лише я. Царство Небесне тобі, Дінаміт, братику. Я скучаю за тобою. Ми зізвонювалися за дві години до твоєї загибелі, і ти сказав, що Україну не віддамо нікому. Так і буде! Сова, зустрічай Дінаміта. А я за вас, брати, свічку поставлю. Спочивайте з миром і там, на небі, просіть Бога за Україну».

Терористи за цього розвідника обіцяли 450 тисяч доларів



У Миргороді на Полтавщині провели акцію: "Я –Волноваха". Організували у центрі міста. На неї прийшло більше сотні миргородців.

Слово бере голова асоціації фермерів та землевласників Полтавщини Віктор Галич. Пояснює, сьогодні вночі під Щастям загинів миргородець Сергій Никоненко.

Інформація про його героїзм на Полтавщину доходила давно. Але з метою безпеки ніколи і ніким не оприлюднювалася. Був розвідником батальйону "Айдар". Терористи його голову оцінили у 450 тис. доларів. Він один був вартий цілого батальйону. І бійці, і волонтери знали, що за цим розвідником полюють терористи. Тому його оберігали як могли. Мав позивний "Косичка". Загинув у Трьохізбенці під час обстрілу. Снаряд влучив у школу, де перебували бійці.

" Наш побратим загинув о 4:15. Я Серьожу Никоненка знала давно. Але тісно спілкуватися ми почали із початку літа. Як хочеться проснутися і відчути, що це неправда, що він ось зателефонує і сміючись скаже: все добре, не хвилюйтеся, я в вогні не горю і в воді не тону. Нещодавно ми вітали його з днем народження і він був надзвичайно щасливим, казав нам, що такі чудові дні народження він міг би перелічити на одній руці, а цей - особливий, бо пройшла вдало операція і ми разом раділи успіхам наших воїнів, він говорив, що ми скоро побачимось. Говорив, що ми "абалдєнні" і він любить нас, ми чули голоси його побратимів, які вітали його і всі були щасоиві і радісні. І ось таке. Це була надзвичайно розумна, весела і в той же час відчайдушна людина. Мав дві вищі освіти. Хочеться сказати, що герої не вмирають. Але, на жаль, вони вмирають. І це настільки тяжка рана на серці, що не передати", – крізь сльози говорить волонтер Олена Синельник.

Зараз по соціальних мережах Полтавщини волонтери поширюють світлину із фото Сергія Никоненка.

Героя АТО на растерзание боевикам сдали те, кому он привез гуманитарку

Кирилл Железнов - 29 января, 07:30



28-летний доброволец Владимир Коновалов за восемь (!) месяцев в АТО прошел самые горячие точки: освобождал Славянск, когда у нашей армии не было даже бронежилетов, чудом выбрался из Иловайского котла

Погиб 10 декабря, в день перемирия, когда развозил жителям Донбасса гуманитарку и искал неразорвавшиеся мины. Украинских солдат обстреляли из засады снайперы боевиков - пуля в сердце. Сослуживцы Владимира подозревают, что их сдали местные. Те самые, которым они привезли продукты

До войны парень работал комбайнером в селе Соленое Днепропетровской области. Как рассказывают друзья Владимира Коновалова, как только началось АТО, ему несколько раз звонили из военкомата. Просили то прийти, то не уезжать. Но не мобилизовали. Устав от неопределенности, патриот Украины записался добровольцем в батальон «Днепр-2» и после обучения уехал в зону АТО.

- Просила его не ездить, говорила: сын, не надо, но он, знаете, настоящий мужчина: сказал - значит сделает, - вспоминает мама погибшего Героя АТО Наталья Михайловна. - По-настоящему любил Украину. Однажды мне позвонил, сказал: «Мам, привет, я уезжаю на войну». Еле успела примчаться из села в район на проводы...

Герой АТО о войне матери практически ничего не рассказывал, берег ее нервы. А когда приезжал домой, в шутку грозился разбить телевизор, по которому показывали жуткие кадры с войны.

- Мы с ним договорились, что каждое утро я звоню, а он отвечает, - рассказывает мама Наталья Михайловна. - На все мои вопросы, он отвечал: «У нас все хорошо», и расспрашивал, как у нас там дела. Такие звоночки каждое утро - это как радость. Сын живой, голос услышать.

Владимир Коновалов воевал в самых горячих точках: освобождал Славянск, с боем вырвался из Иловайска. Был ранен: месяц лежал в госпитале и снова вернулся в зону АТО.

10 декабря, когда было объявлено перемирие, он вместе с побратимами развозил гуманитарку местным жителям и искал неразорвавшиеся мины, чтобы обезвредить... Огонь по украинским солдатам открыли из лесопосадки: пуля снайпера попала Владимиру в сердце. Сослуживцы говорят, что, вероятно, маршрут боевикам сдали местные пособники террористов, маскирующиеся под местных жителей, которым наши солдаты везли гуманитарку.

Хоронили парня всем селом Веселовка Днепропетровской области, откуда он родом. Гроб покрыли украинским флагом, а люди встали на колени. Село небольшое, все друг друга знают, а многие люди постарше помнят Володю еще совсем маленьким, шустрым и деловитым мальчишкой...

- Когда сыну было пять лет, совсем маленький, он остался один дома - была такая необходимость, мне надо было отлучиться, - вспоминает мама солдата Украины. - Прихожу, дом закрыт на ключ, в дверях - какая-то бумажка, а на ней кружки какие-то нарисованы. Я за голову - ребенок пропал! Давай по селу бегать, соседей на ноги подняла... Оказалось, что он напросился к трактористу, нашему соседу, и вместе с ним укатил на тракторе в поля. Когда увидел меня перепуганную, посмотрел так изумленно: «Ты чего, мама? Я ж дом закрыл, тебе записку написал». Он в 5 лет не умел писать и нарисовал колеса трактора - мол, уехал, скоро буду. Мы часто это историю вспоминаем.

У Натальи Михайловны трое сыновей: Владимир был средним и, как рассказывают соседи, самым добродушным и улыбчивым.

- Мне соседи говорили, мол, не переживай, Наташа, у тебя Вовка добрая душа растет, никому в помощи не откажет, а тебя в старости всегда поддержит, - вспоминает женщина. - А теперь нет моего Вовки, моего сыночка...

После выхода статьи о погибшем Герое, с нами на связь вышла Наталья, жительница пгт Новый Свет в Донецкой области, который еще летом был захвачен боевиками.

- Володя помог мне через своих знакомых вывезти детей из Нового Света, - рассказала Наталья о погибшем солдате Украине. - Вместе с ним мы ходили в разведку: он переодевался в «цивильного», играли пару, смотрели, где блокпосты боевиков находятся. Смелый, честный и чистый человек. Настоящий патриот Украины.

Сейчас Наталья находится в крупном городе на территории подконтрольной Украине. После атаки и взятия Нового Света боевиками, женщина, не побоявшись расстрела, спрятала у себя двоих украинских солдат, один из которых был серьезно ранен. Дала им гражданскую одежду, а украинские волонтеры помогли им добраться до расположения. Уже утром на храбрую дончанку «настучали» пожилые соседки и боевики потащили ее «на подвал» - на допрос.

- Когда вели, я простилась мысленно со своими двумя детками, но меня не расстреляли - сказали, что буду жить, если буду информировать их и сдавать позиции наших, украинских солдат, - вспоминает Наталья. - Мне сказали никуда не уезжать. В то же утро, я сбежала из Нового Света, а моих деток оперативно помог вывезти Володя...

Наталья на похоронах Героя АТО познакомилась с его мамой.

Сьогодні у нашому місті провожають в останній путь 21-річного бійця добровольчого батальйону “Айдар” Вадима Жеребила. DJ (Діджей) – такий позивний був у нього. Він загинув в суботу, 31 січня 2015 року, під час обстрілу ТЕС у м.Щастя.

Бобуров Руслан (позивний "Німець") та Вадим Жеребило (позивний "Діджей").
Ці Герої до останнього мужньо обороняли від проросійських терористів другий по важливості після донецького аеропорту стратегічний об’єкт – Луганську ТЕС в м. Щастя, де героїчно загинули 31.01.2015 р. внаслідок ворожого артобстрілу системою «ГРАД».
Практично з самого початку цієї визвольної війни ці Герої воювали на Луганщині за свободу і незалежність України та недопущення російських окупантів на решту її території, в складі батальйону «АЙДАР» у якості добровольців.
До війни на Сході України, чернігівський доброволець Вадим проживав останній час і навчався в Києві, а черкаський доброволець Руслан – в смт. Катеринопіль Черкаської області.
Після урочистого прощання тіла загиблих Героїв бійці батальйону «АЙДАР» супроводять в їх рідні краї, звідки вони були родом, де їх і поховають 03 лютого 2015 року: Руслана «Нємца» 23.03.1966 р.н. в с. Єрки Катеринопільського р-ну Черкаської області, а Вадима «Діджея» 07.10.1993 р.н. в м. Ме́на Менського району Чернігівської області.
Прощання на Черкащині з Русланом відбудеться у вівторок 03.02.2015 р. о 10:00 в Районному будинку культури смт. Катеринопіля, де проживав останній час, а поховають - в с. Єрки, де поховані його батьки, і брат.
З Вадимом прощання відбудеться на Чернігівщині 03.02.2015 р. о 12:00 в Троїцький церкві м. Мена, після чого в тому же рідному містечку його і поховають.
------------------------------------------------------------------------------------------
Декілька прощальних слів від їх побратимів із батальйону «АЙДАР»:
https://www.facebook.com/pages/Батальон-АЙДАР/1430526587216353
https://www.facebook.com/permalink.php? ... 6587216353
«31 января 2015 года в результате обстрела со стороны террористов так называемой ЛНР системами "Град" Луганской ТЭС в городе Счастье, погибли наши боевые товарищи:
- Бобуров Руслан Юрьевич - "Немец" - 1966 г.р.
- Жеребило Вадим Владимирович - "Диджей" - 1993 г.р.
Вадим был душой компании и надежным боевым товарищем.
Русик — легендой батальона и сердцем любого боя.
Его пулемет «Машка» и ЗУ «Мамка» известны далеко за пределами «АЙДАРА».
Ушли от нас молодой боец и опытный воин.
Ушли, чтобы прикрывать нас сверху.
Прощание состоится на Майдане в понедельник, 02.02.2015.
Герои не умирают! Героям слава!
Русіку "Німцю" присвячено:
"Горобець після бійки" ця зачіска зветься,
Завиватися в кільця почала борода.
Без копійки в кишені, з Україною в сердці,
Він півроку в окопах, бо в країні біда.
Не жаліється і ні про що він не просить,
Закидає на плечі кулементі стрічки,
Що Бог дасть те і їсть, що дадуть - те і носить,
Мій найстарший синочок, дитя простоти.
І коли мене сумніви беруть похмурі,
І я знов почуваюсь не в сих і не в тих,
Заглядаючи в очі його волошкові,
Я знаходжу там спокій, як на ликах святих.
(Мамка, "АЙДАР", 2014)
Присвячується вірному побратиму, Вадиму Жеребило (Діджей):

В очі смерті подивитись
Зумів так сміло, без вагань
Щоб Україну боронити
Та захистити рідний край
Ішов у бій так сміло, гордо
Піднявши голову свою
Бо воював ти там за правду
Честь не продав в бою
У кожного є своя доля
Йому попалася гірка
Він завжди буде поруч з нами
Померло тіло НЕ душа !
І окропивши землю кров'ю
ГЕРОЄМ ставши назавжди
Ти воїн Нації своєї
Розправ крила і лети
Чорний Nachtigall
«Ми все одно будемо захищати рідну землю», - «Німець»
(Відео "Громадське-ТВ. Волинь", 20.01.2015 р.):

Молитва за кіборга

Вечір з дощем
Сірим плащем
Небо закрив ущент.
Сльози біди -
Краплі води
Ллють на твоє плече.

Здрастуй, боєць!
Ти – молодець!
Подих відвів – і в бій!
Кулі дурні -
Як на війні.
Лиш би б ти був живий!

Шріт від гранат,
Кожен снаряд
Лиш би тебе минув
Мусиш – пильнуй,
Треба - чергуй,
Лиш би б ти не заснув.

Мужність твою
В ближнім бою
Ворог таки діжде:
Руки складе,
Ниць упаде -
І на той світ піде.

Братику мій,
Слава тобі!
Слава таким, як ти!
Мали б спасти -
Не допустить.
Ти нас за це прости.

Дощ лишень вщух,
Замість дощу
Смуги вже сніг укрив.
Літак у літах -
Ранений птах
З тобою іще б, пожив.


Вклякший стою,
Бога молю:
Боже, теплом зігрій!
Кіборге мій,
Братику мій
Лиш би б ти був живий.

(с) Ovod
(вересень-грудень 2014)

Братику мій! Я ж це про тебе писав! А ти мені казав, що будеш берегти себе...
Братику мій! А ти ж обіцяв, що будеш живий...
А я ж навіть до чола твого, до руки не доторкнувся... Чи ти чуєш, чи ти пробачиш...
Братику мій!..

А як мені тепер писати, коли ти загинув саме від шроту? Від гранати... По грудях...
Ти ж обіцяв...
Братику мій!.. Прости...



http://www.imounr.org.ua/?p=20869

Сьогодні поховали...

Вічна пам'ять! Царство небесне! Слава героям!

Вічна пам'ять героям!

Герої не вмирають. Вічна пам'ять!