|
На соседнем сайте сейчас прочитал отличнейший рассказ. Описана примерно схожая ситуация и путь ее решения. Ну. и сам рассказ, я думаю, заслуживает того, чтоб его прочли.
Автор SLAVAMAZ
В этот день я не мог спокойно сидеть дома. О собственной собаке я мечтал давно, мечтал как получу членский билет нашей охотничей организации, разрешение на ружьё и буду целыми днями пропадать в милых серцу угодьях. У нас были собаки, отец был заядлым охотником, но это были его собаки, которыми он занимался сам и это были в основном немецкие легавые (дратхаары и курцхаары), а я особое пристрастие питал к спаниелям, этим милым и умным длинноухим существам. И вот, когда я узнал что сука Е. Белинского ощенилась, сразу заказал себе одного щенка, которого сам хотел обучить всему, о чём должен знать каждый охотничий пёс.
Войдя в загородку, я улыбнулся от умиления. Три щенка резвились вокруг матери, теребили ей уши и нападали друг на дружку. Мне сразу приглянулся коричневый “клубочек” с серовато-белой полоской на груди. Договорились и о цене: 6 патронов и 20 тыс. купонов (были когда то такие деньги в стране). Домой я нёсся как на крыльях, неся под кофтой маленького длинноухого кобелёчка. Имя он получил из-за своего окраса, назвал я его Каштаном.
Дома я отвёл Каштану место в укромном уголке своей комнаты, но оно ему почему-то не понравилось и он, смешно переваливаясь с ноги на ногу, залез под стол в прихожей, где и уснул тихонько поскуливая. Это место стало для него родным навсегда, и он никогда больше его не менял.
В то время я был ещё школьником, учился в 11-том классе и времени на всё было предостаточно. Когда Каштану исполнилось два месяца я потихоньку начал первые комнатные дрессировки. С первых попыток я понял, что Каштан очень умный. Команду «сидеть» он усвоил за неделю. Кто занимался дрессировкой собак, тот знает, что молодой щенок быстро усваивает несложные команды, но в то же время и быстро их забывает, поэтому необходимо регулярно их повторять. Знал это и я. Небыло такого дня что б мы с Каштаном не играли вместе во дворе, и во время этих игр мы закрепляли все изученные ранее команды снова и снова. Результат превзошёл все ожидания. В три месяца мой спаниель по команде “нельзя” не трогал даже мясо, которое ложили перед ним, а по команде “сидеть” не двигался с места если от него отходили.
Любимым нашим занятием были прогулки в лес за село. Любая собака обожает гулять, а я тоже был не против подышать свежим воздухом, оставаясь наедине со своими мыслями и мечтами, как это бывает в такие молодые годы. Времени было предостаточно, поэтому мы чуть ли не каждый день бегали на прогулки. За селом, в те времена был большой яблоневый сад, за ним высокий холм, на склоне которого рос одинокий орех. Наш маршрут часто пролегал через этот холм, и мы с Каштаном любили отдыхать под этим орехом, смотря на раскинувшееся внизу село. Я погружался в раздумья, а пёс бегал вокруг, гоняясь за мелкими птичками или наоборот, укладывался у ног и пристально глядел вдаль. Как много он тогда услышал от меня. Ему я доверял самое сокровенное, то, о чём не говорил больше никому на свете.
Осень медленно входила в свои права. За плечами остались жаркие дни, приходила пора сбора урожая. В одну из суббот моя семя собралась на участок собирать созревшие початки кукурузы. День выдался прекрастным. Солнце, висевшее на небосводе уже не так высоко как летом, жарило всё ещё ощутимо. Мелкие птицы носились туда-сюда, радуясь, возможно последнему, тёплому дню в этом году. Белые и пушистые облака легко плыли в необычно голубом и бездонном небе перегоняясь с шелковистыми нитями паутины, явным признаком бабьего лета. Бескраие поля кукурузы дрожали от чуть слышного дуновения лёгкого ветерка.
Я гордо шагал впереди отца с мамой, ведя на поводке свою собаку. Придя на участок, я отстегнул карабинчик и дал волю спаниелю. Его радости не было предела. Мы носились туда сюда как угорелые, пока папа не погрозил мне пальцем, намекнув на то, что можно бы и помочь им с мамой. Отламывая початки кукурузы, я погрузился в мечтания о будущих охотах, о том, как добуду первого русака, первого фазана… И вдруг меня как током ударило. Я забыл прицепить Каштана на поводок. Собака отшла куда-то в сторону и когда я спохватился, его уже не было. Беду я осознал не сразу, в таком молодом возрасте он мог спокойно потерятся среди “моря” кукурузных полей, сам домой он конечно же не дошёл бы. Забросив работу мы всей семьёй бросились искать нашего любимца но толку было мало, ведь искали мы иголку в стоге сена. На кличку собака не откликалась и всё что я слышал вокруг себя, был лишь зловещий шелест листьев и стеблей кукурузы. Не знаю сколько длились поиски, потому что время для меня остановилось, но когда я увидел отца с Каштаном на руках, радости моей не было предела. Папа случайно наткнулся на спящего Каштана, который и не подозревал о том что потерялся. Он просто отшёл довольно далеко в сторону и уснул под широкими листьями кабачков. Теперь я знаю, что это было его второе рождение, потому что если б мы его тогда не нашли, неизвестно чем бы закончилась жизнь моего Каштана.
Конец ноября был довольно холодный. Мутно-молочные тучи тяжело висели над землёй, пропуская на её поверхность минимум света. Солнечный диск то вовсе не просматривался сквозь эту плотную пелену, то показывался в виде чётко ограниченного светлого круга. Ночная влага, свечера окутавшая холмы и низины густым туманом, наутро осела на ветки кустарника и стебли поникшей травы и подмёрзла, отчего они казались хрустальными, тихонько звеня при малейшем прикосновении. Казалось что всё вокруг уснуло и замерло, лишь стайки дроздов-рябинников да овсянок со щеглами носились друг за дружкой. В кофейном небе парили зимняки выискивая себе хоть какую-то пожыву. Всё это было подчёркнуто множеством следов, которыми пестрели островки тающего снега, который недавно выпал. Как часто мы наблюдали похожие сюжеты, топая в гости к другу семьи, товарищу по охоте и просто очень хорошему человеку, который жил в соседнем селе с довольно зловещим название – Волковое, хотя ничего общего с волками это село не имело, во всяком случаи волков в округе никто из старожилов не видел, а молодёж и подавно. Собтвенно, из-за собаки я и устраивал эти походы, так как во время прогулок мы отрабатывали навыки, нужные на охоте. Каштан к этому времени повзрослел и вырос, хоть до взрослой собаки ему было всё ещё далеко. Комнатная дрессировка осталась далеко позади и теперь основной упор делался на натаску в полевых условиях. Это самый ответственный момент, потому что как он будет вести себя в поле во время прогулок так он поведётся и на охоте, а следовательно будет ли от него там какой-то толк.
К моей превеликой радости спаниель отлично находил прятавшихся в сухих травах фазанов и выслеживал по горячим следам куропаток, к которым питал особую страсть. Но всё это было лишь очередной игрой для него, ведь он всё ещё не понимал зачем появился на свет.
Под конец охотничьего сезона я решился взять на охоту Каштана. Позже я понял что идея была не из лучших, но тогда я об этом не думал, собаке было 5-ть с лишним месяцев и мне казалось, что возраст вполне позволяет, тем более что с Каштаном мы постоянно пропадали в угодьях.
И вот в одно восскресное январьское утро, я взял собаку с собой. Утро действительно было "январьское", мороз градусов 12-ть, скрипучий снег под ногами, ветер обжигающий лицо и руки. Но настоящему охотнику такая погода только в радость. Соседний лесок был весь "серебряный" от покрывающего ветки голубовато-серого инея. Сквозь необычно прозрачный воздух просматривались далёкие вершины Свалявских гор, покрытые всё тем же белым покрывалом инея и снега. Лучики восходящего солнца играли и переливались в каждой снежинке и больно резали глаза. Всё это вместе придавало неописуемую красоту зимнему утру. Наш коллектив постоянно охотился в угодьях близ Волкового. Этот день не был исключением. Пройдя виноградники и пару балок, поросших кустарниками, мы вышли на сухие травы. Тут-то Каштан и проявил себя, фазанов поднимал на крыло как опытная взрослая собака, хотя отроду ему было неполных пол-года. Самое классное было то, что как только он чуял свежий след, он начинал оживлённо вилять своим коротеньким хвостиком и истошно лаять, всем своим видом показывая что сейчас взлетит фазан. Точно также он вёл себя по отношению к куропаткам, с той только разницей что был ещё более оживлённым. Позже, охотники дали ему «научное звание» – доктор наук по куропаткам, в шутку конечно, но даже теперь, спустя 7 лет после его смерти, хлопцы вспоминают нашего доктора наук…
На стерне, не далеко от засеянного озиминой поля, мой Каштан неожиданно засуетился, забегал, залаял. Я конечно же понял к чему бы это, уже в начале поля я заметил на снегу узкие "рисунки" куропаткиных следов, в ствола моей Тулки уже были вложены "шестёрки". Как и следовало ожидать куропатки вспорхнули неожиданно, резкий разворот в сторону, вскидка ружья, выстрел - одна куропатка враз потяжелев в воздухе падает на землю. Каштан, который аж захлёбывался от собственного лая, понёсся к ней. Без лишних сомнений он схватил её зубами и бережно, не сделав ни единой царапины, подал мне в руки. Я ликовал: у Каштана небыло боязни выстрела, брезгливости к перьям, желанья разорвать дичь, самых нежелаемых пороков, встречающихся в работе у охотничих собак. Со склона холма за всем происходащим наблюдал отец, добродушно улыбаясь. Думаю, что тогда он в душе гордился мной, не потому что добыл куропатку, а из-за того, что воспитал себе отличного помощника на охоте.
Но ликовать суждено мне было не долго. Под конец дня мы подошли к одному оврагу. Почти непролазная чаща из поросли акации, и сплошные переплёты ежевики с хмелем, создавали отличные условия для обитания фазанов. Поскольку дело склонялось к закату, я изрядно устал. Отойдя всторону и наблюдая за всем, я не подумал, что Каштан тоже с не меньшим интересом наблюдал, как остальные охотники оцепили чащу и ждали, когда загонщики вспугнут фазанов. И когда в воздух поднялось два "петуха" по ним устроили такую пальбу, что Вторая мировая отдыхает. Фазаны были добыты, но что случилось с Каштаном, он прижался к моей ноге и не отходил ни на шаг. Я понял, что допустил роковую ошибку – не проконтролировал что б собака не испугалась выстрелов, а именно это и произошло. Обычно таким образом можно испортить собаку насовсем. Боязнь выстрела практически нельзя "излечить" и пёс становится непригодным к охоте. Я утешал себя мыслю что за год Каштан забудет этот неприятный инцедент, и в следующем сезоне всё будет нормально.
На протяжении всей зимы мы с Каштаном каждую неделю бродили по заснеженным полям, вспугивая стайки куропаток и выискивали среди заросших оврагов фазанов. Собака работала как и раньше, правда ружьё я с собой не брал, не хотел что б Каштан опять вспомнил свой испуг, да и сезон охоты закончился.
Так потихоньку прошла зима и весна, началось жаркое лето, которое мы с Каштаном проводили близ водоёмов. В основном отрабатывали подачу с воды. Сначала толку было мало, но как говорится в пословице: "Упорство и труд - всё перетрут". Постепенно Каштан перестал боятся воды и доставал с превеликим удовольствием любые палки, даже с середины нашего озера, а оно довольно таки приличных размеров.
Но ничто не вечно, прошло и лето и вот он тот день, которого ждут охотники целый год – открытие охотничьего сезона. Я закончил школу, поступил в Ужгородский государственный (теперь Национальный) университет на биологический факультет и времени стало меньше, но всё же выкроил денёк чтоб сходить на охоту, естественно взяв с собой Каштана. Поначалу всё было как всегда, собака активно бегала и искала дичь, но вот стайка куропаток взлетела на убойном расстоянии, я вскинул ружьё и выстрелил, краем глаза наблюдая за Каштаном, вроде всё в порядке, выстрел его не напугал, он побежал к раненой куропатке, но вдруг ветер подул от меня в сторону собаки и тут случилось то, чего я опасался, Каштан осёкся, присел, поджал хвост и поплёлся ко мне. Сколько я ни подавал команду "подай", он отказывался принести подранка. А дальше ещё хуже, собака перестала работать, она просто плелась за мной, а завидя что я поднимаю ружьё садилась и отказывалась идти дальше. Я понял что мой спаниель запомнил не звук выстрела, а запах стреляного патрона и горелого ружейного пороха.
Старые охотники утверждают что отучить боязни выстрела невозможно, таких собак просто отстреливают. Это был приговор.
Я шёл по высокой сухой траве, погружённый в невесёлые мысли, Каштан плёлся метрах в семидесяти позади меня. Из под ног вылетел фазан, у спаниеля никакой реакции. Весь на нервах я остановился, обернулся, Каштан сел и грусно смотрел на меня, держа всё ту же дистанцию. Я взвёл курок и медленно поднял ружьё, на "мушке" показалась грудь с седовато-белой полоской, когда-то так мне понравившаяся. Сквозь слёзы, через прицел я смотрел на Каштана, он не отвернулся, не убежал, он продолжал грусно смотреть на меня, словно говоря: "Ну давай, решайся, моя жизнь в твоих руках, выбирай…". И я сделал свой выбор - ружьё не выстрелило.
Мы пришли домой и я решил во што бы то ни стало помочь Каштану преодолеть свой страх. Но на деле всё было гораздо сложнее, как только спаниель замечал у меня в руках ружьё, он быстро убегал на своё место и не выходил оттуда. Пришлось прибегать к хитростям. Каштан очень любил гулять и как только видел в моих руках поводок, чуть не выламывал входную дверь. Теперь перед прогулкой я всегда брал в руки вместе с поводком ружьё. Поначалу Каштан косился на него с опаской, но потихоньку стал привыкать. Так прошёл ещё один год. За это время я пару раз брал Каштана на охоту и к моей превеликой радости стал замечать что выстрел действует на него уже не так подавляюще как раньше. Но всё равно пёс нормально работал только до первого выстрела, а потом всё начиналось сначала. Чистя ружьё, я всегда старался подозвать к себе спаниеля, разговаривал с ним, держа ружьё или стреляную гильзу в руках, ласкал собаку, всячески поощрял, стараясь всеми возможными способами дать понять, что этот запах связан с хозяином, прогулками и другими приятностями. И мои усилия не остались невознаграждёнными, по чуть-чуть собака стала понимать, что ружьё – это охота, азарт поиска дичи, угодья…
Открытие сезона по традиции всегда проводилось на Анреевском озере. В залитом водой кустарнике водилось довольно много уток на которых и начинается охота. Именно сюда мы и приехали начать новый охотничий сезон. И как радовалось моё сердце, когда под громыхание ружейных выстрелов со всех сторон, мой спаниель оживлённо подавал из воды стреляную птицу. Это была наша общая победа, его третье рожденье, рожденье быть охотничьей собакой.
Четыре года пролетели как один миг. Мой Каштан показал себя прекрасной собакой, умной и прилежной. С его помощью был добыт не один трофей. Он был чудесным другом, который не раз встречал меня на улице, когда я возвращался со школы, не раз будил утром в субботу, уткнувшись влажным и холодным носом в щеку, выслушал не одну мою историю, которую я не решался рассказать никому другому.
Закрытие охот сезона всегда связано с какой то необъяснимой грустью, а то закрытие, в далёком 2000-м году, стало закрытием всей книги жизни для моего Каштана. Зима выдалась на славу. Необыкновенно глубокий снег, несвойственный нашему региону, укрывал холмы и низины белым покрывалом. Угрюмый чёрный лес виднелся вдалеке, а присыпанная снегом ежевика и поникшая трава еле выглядывала из-под толстой «перины». Мороз и «горячий» ветер, обжигали лицо и руки, охота обещалась быть чудесной. С утра всё было нормально, собака достойно справлялась со своими объязаностями и вместе с другим спаниелем, подняли на крыло несколько стаек куропаток и парочку фазанов. Но к обеду я стал замечать, что Каштан всё больше отстаёт от нас, прыгая из следа в след, которые я оставлял за собой. Списав всё на глубокий снег и усталость собаки, я взял его на руки и донёс до машины. Мы приехали домой и Каштанчик улёгся на свой коврик. На следующий день, вернувшись с университета, я узнал, что собака отказалась от еды. Почувствовав неладное, я позвонил ветеринару, тоже охотнику. Был приписан антибиотик, который я тут же купил в аптеке и вколол собаке. Через несколько дней Каштан попросился на улицу, он вышел на ступеньки и долго смотрел куда то вдаль. Потом, медленно переставляя ноги от нехватки сил, он вышел на дорогу и по очереди стал подходить к калиткам соседних дворов. Что-то сжало мне грудь, и комок подкатил к горлу, на глаза выступили слёзы. Я не верил… нет, я не мог поверить в то, что собака прощается со всеми… ещё слишком рано… он ещё не старый… у нас ещё столько впереди… А Каштан тем временем уже вбежал в дом и лёг на свой коврик. Я подошёл к нему и сел рядом. Мы долго смотрели друг другу в глаза. Я презирал себя за то, что не могу ничего сделать, а он словно хотел сказать: «Не переживай, жизнь продолжается, ты ещё поохотишься, хоть и без меня». Он отвернулся и положил голову на свои усталые лапы. Ночью, последняя искорка жизни погасла в его ясных глазах…
Утром мы шли в угодья, как всегда вдвоём, но на этот раз Каштан не бежал впереди, не вилял хвостом и не лаял на соседских собак, он смирненько лежал у меня на руках с закрытыми измученными глазами. Мы вышли на высокий холм, к одиноко растущему ореху, тому самому, у которого так любили когда то отдыхать, смотря на раскинувшееся внизу родное село. Посидев немного вместе с ним, как в былые времена, я ушёл, а Каштан, тихий и спокойный, навсегда остался «отдыхать» под этим орехом.
Прощай, друг!!
_________________
ТОЗ-34ЕР, МЦ 21-12, ТОЗ-Б 20к
|
Вход
Регистрация
Галерея
FAQ
.
.
Всё понятно, собака испугалась наказания. Я её практически не ругаю, быть вооще не могу, не поднимается у меня рука, могу крикнуть и она меня слушаеться, а вот жену ни в какую.
, пока я тут печатал текст, она сожрала наш общий-дворовой волейбольный мяч 
, а педаль на велике из прессованной резины и пластика... сволочь бородатая.
тфу-тфу-тфу