|
О КОСТРАХ
Можно, конечно, сказать, что костры бывают разные. Большие и маленькие. И на этом остановиться. Можно.
Но, че то, захотелось поместить их в пространство и посадить вокруг них каких – то персонажей. Каких-нибудь. Первобытных челов, землепроходимцев недавнего прошлого, цивилизованных сапиенсов… ну и крутых военов - магов. Для полноты композиции. Как бы…
Начну наверное, с землепроходимцев. Ближе как-то. Хотя… может ими и закончу. Посмотрим…
Кто много провел у костра, смотрел в эту тихую музыку мерцаний, со временем обнаруживает в себе необходимость, тягу… снова погрузиться в это знакомое, малопонятное и плохо объяснимое состояние. От которого становится теплее. Сначала внутри, ну а потом… да это уже совсем не важно… Это, кто много провел у костра…
Плотно запомнился один сюжет из жизни «костропалов» (землепроходимцев)…
В экспедициях «Леспроекта» публика в основном пестрая и своеобразная. Такого бульончега встречать больше ни где не приходилось. Мда…. Работал со мной один нестандартный тип. Дед Веревка. Витой, крученый, пластичный. В свои шестьдесят с небольшим, наверное, мало было изнанок и выворотов жизни, которые бы тот не прошел. И не всегда по своей воле. И работал Сережа Затруханый. У того по жизни, мухи во рту размножались. Во время обеда, каша между пальцами застревала. А в глазах было написано, что он опять че то не угадал.
Так вот. Сидит как-то Веревка перед костерком, аккуратненьким, тихеньким, ровненьким… Конец дня. После работы. Сидит млеет. А тут Сережа. Припер ворох какого-то хмыза-хлама-хвороста-мотлоха…. И скромно таг опустил на огонь…
Дед взвилсе как ужаленный. И, вместо обычного, двенадцати матов в трех словах – выдал нечто, трепетно-женское: «Да ты че, бля, костер засираеш!!! Где тебя тока делали, сученок!» Брезгливо-быстро снял и раскидал эту нелепую охапку из кривых хворостин разной длины… Сережа стоял как всегда. Не угадал. Веревка на него забил, и горестно подматюкиваясь принялся поправлять порушенную конструкцию. Поправлял, затихал. Когда полностью восстановил, затих и окончательно растворился в своей нирване…
Был у меня не один сезон и не один «Веревка». Но одна особенность связывала, сшивала все сезоны, места и разные составы партий…
К концу полевых, отношение к костру становилось более бережным. Осмысленным и внимательным.
В конце каждого рабочего дня «а это примерно полтора-два км прорубленных визирок и 10-20 км по тайге», после ужина, народец собиралсе у костра. Сидели. Курили. Молчали. Спокойно. Органично. Естественно. И чем более потрепанные были персонажи, тем меньше было пустомелия…
Смотрели, в тихо переливающиеся огоньки … Неотрывно. И неестественно долго. А потом, кто-то спохватывался: «Епт! Мнеж завтра тока до визиры десятку сверлить»… и уползал спать. Самые матерые расползались последними.Это те, которые в начале сезона постоянно подсказывали новичкам:
- Не ломай огонь!
- Скатай, они друг друга не прогревают!
- Раскатай, видишь, пламя задыхается!
- Не дави середину, с боков подкатывай!
- Не суй пихту, она ему нутро порвет!
- Не суй смоляк, оставь на растопку!
И прочее, и прочее, и прочее и так далее…
Казалось бы… на кой хрен им это надо? Смысл?
Добавлю. Дрова заготавливались конкретно. На «пожрать» (приготовить еду). И на «костер» (это называлось «посидеть»).
Абривиатура « ОВД» (остановка внутреннего диалога) тогда имела для меня несколько иной смысл.А энергию я знал только электрическую. Сейчас тож, не бох весть, каких вершин достиг, но кое-что, попытаюсь предположить.
Раздрызганый и безалаберный костер не цепляет. Он жалок, убог и никчемен. А положенный грамотно, органично и цельно, слегка захватывает. Останавливает внутренний бред, укутывает и уводит. Сильно допускаю. Этот процесс не взять с наскока.. Мужики, которых я как смог описал, вышли на это опытом, чутьем и наитием. Внешняя тишина настраивала внутренюю. Понятно, что едва ли они осознавали суть процесса… Да и сам я едва ли понимаю.
А может оно и не надо понимать… Скорее всего. Достаточно просто чувствовать …
Где начинается бесконечность…
ПРО ЛОСЯ
Давно эт было.
Работали мы на северном Урале с лесоустроительной экспедицией. Места там симпатичные, рельеф весь кривой - горы, леса, лога, овраги... вобщем, картинка не скушная.
Бежал как-то на табор, и чтоб не рисовать углы по кварталкам, пошел напямик. По пути попался овраг, довольно глубокий, на дне даже ручеек и лужи... склоны крутые, почти обрывистые.
Бегу краем оврага, удивляюсь, как это его тут прорыло...
За оврагом ветровал-бурелом и горельник, на моей стороне не тронутый пожаром великолепный сосновый бор. Соображаю, что через овраг пожар не перебрался...
Бежал, шуршал, размышлял, до табора оставалось километра полтора, как вдруг снизу, со дна оврага из лужи, вскакивает громадный лосина, и по откосу, на противоположную сторону от меня...
Первые несколько метров он преодолел в долю секунды, но потом... Примерно от середины, откос был песчанный и слишком наклонный.
Лось рвал задними копытами песок, скользил вниз, широко расставлял согнутые в коленях передние ноги, чуть ли не подбородком цеплялся чтобы вырватся вверх... Он пробовал в сторону, песок всеравно осыпался и задние ноги вязли... Время от времени, он бросал короткие взгляды на меня (я стоял мерах в 25 на противоположном "берегу")... глаза у него были огромные, иссиня-черно-лиловые, и как мне казалось - ужасно перепуганые... Надо было скрытся, что бы зверь спустился в овраг и по тальвегу вышел куда ему надо. А я не уходил. Стоял и смотрел.
Лось несколько минут рвал песок, себя, склон оврага, пока как-то наискось, полулежа, умудрился всетаки выскочить на свой берег. И тут я удивился еще раз. Оказавшись на ровной земле, он не рванул как очумелый скрываться в бурелом и горельник. Он остановился, встряхнулся и спокойно, легко и непренужденно, побежал кромкой оврага как ни в чем не бывало...
Придя на табор, рассказал мужикам, как минут пять наблюдал лося с двадцатипяти метров.
- А че не стрелял, придурок? - спросили, практически одновременно.
Че тут отвешь. Что хотелось помочь ему выбраться? Или что глаза у него были какие-то тревожные?
- Выносить далеко. Километров двадцать отсюда. - соврал первое, что пришло в голову.
-Так блин, пять рыл, по рюкзаку, за день центнер бы вынесли, ты че?
- А остальное?-прикидывалсе дальше я.
-Да ху... с ним с остальным, НЕ САМИ растили, не жалко!
Эта последняя фраза запомнилась не меньше, чем глаза лося...
ПРО ПЕТЮНЮ
И немножко с другой позиции, но о том же...
Похоже, у меня прорисовалась чисто идилическая картинка про чела в пейзаже. Был неправ. Просто, прописал один спектр. Попробую для равновесия другой.
Как-то, вместо рабочих с опытом, мне в партию закомплектовали студентов - практикантов. Ребят, заканчивающих Хреновской лесной техникум Воронежской области...
Объект был в Башкирии. Лето жаркое, как на юге. Ребята поздно ложились, поздно вставали. Я не свирепствовал. Работали они нормально.
Как-то, солнце уже стояло в два дерева, жара - практически дневная ... А ребята только завтракали. Кружочком сидели вокруг ведра, ели, болтали. Петюня лопал, сидя на земле в одних трусищах. И тоже, как всегда, про што-то трещал.
Но... Петюня замолк, открыл от ужаса рот, лицо перекосилось и рев раненого слона полился из петюниной пасти вместе с недожеваной кашей... Рука Петюни што-то делала в трусах. Вторая, уронив миску с кашей нырнула туда же... Он ревел, изо рта лилась и разлеталась каша, а Петюня с кем-то воевал у себя в трусах.
Все застыли, и перестали есть. Не знали как помочь. Лезть к Петюне в трусы и ловить там каво-то было неудобняк.
Битва Петюни с чудовищем в трусах продолжалась несолько минут. Пока наконец, Петюня не вытащил из трусов весьма крупного, размером с полтора спичешных коробка ... жука-оленя.
Получилось примерно следующее. Жук залез в трусы. И чевото там коснулся. Петюня почуял. Сунул руку, схватил жука и потянул. Жук на это был не согласен и чем мог, вцепился в то, што попалось в лапы. Своими мощными, острыми коготками. А потом еще и челюстями, которые помощнее пасатижей...
Посмеялись, поугорали, убедили Петюню забинтовать то, што жук ему поел... и могли бы даже забыть...
Через несколько дней ребята взяли выходной и бездельничали. Ловили рыбу, ели малину, играли в карты и просто дурачились. Тобор стоял на большой поляне, а посреди поляны росли несколько небольших березок. Тонких, стволы чуть толше руки... И тут, ребята замечают на березе белку. Все, дружно метнулись ловить ее. Окружили березу, и давай раскачивать... Белка пока могла, держалась, но... срывается и падает вниз. А тут, как матерый пожарный, на лету ее ловит... Петюня.
Следующее мгновение мы наблюдали "страшные пляски смерти"... Белка, прокусив своими полуторасантиметровыми резцами ладошку Петюни намертво сомкнула челюсти. Петюня орал на всю Башкирию раненым зверем, прыгал, тряссе и как безумный размахивал рукой на которой висела белка... пушистый беличий хвост красивым шлейфом развивался за взмахами Петюниной руки...
Потом белку оторвали и она убежала. Петюня неделю не мог работать... А поработав после выздоровления дня три или четыре... чего-то не поделил с шершнем. Тот и ужалил его в плече. Почти рядом с шеей. Если бы на несколько сантиметров ближе к челюсти... то при такой жаре, шасы на выжить и остатся здоровым были бы около нуля...
А в конце месяца, Петюня слег. Температура, рвота, пот ручьями, бред... Клещевой энцефалит в классическом варианте. Вертолет прилетел вовремя, и Петюню я больше не видел...
_________________ ...
|