Закрываем за собой калитку. Квадры ревут и несут нас обратно к общему биваку.
Все дико устали. Олег с Сашей собирают вещи и решаются все же попробовать поспать в двухэтажном доме. Я ж не нахожу себе место.
Потом начинаю приминать, обтаптывать крапиву у нашей огромной домины. Топчу по кругу, захватывая все больше и больше площади. Открывается ровная площадка, становится уютнее и теплей. Будто жизнь возвращается под стены дома.
Остановился. Прикинул солнышко.
Ставлюсь здесь. Медленно разбиваю палатку у стены. Вскидываю глаза к верху. Как высоко. Верхние венцы уже начали медленное падение. Присматриваюсь. Ещё постоят сколь. Палатка упирается четырьмя концами в примятую крапиву. Набегающий легкий ветерок выветривает застоявшуюся сырость.
Спать не могу. Томящее чувство, будто толкает куда-то дальше от этого места, хочется встать и бежать обратно за Шукшу. Бежать к Пинеге, где живут и о чем-то мечтают люди. Сказать правду об этом месте не поворачивается язык. Настойчиво отодвигаю саму мысль в дальний угол сознания, забрасывая сверху необзуданными красками природы, обалденными ароматами лета и симфониями ласкающих звуков живого мира Пинежья.
Издалека под небольшой рощицей елей вижу стоянку ребят с Рыбинска и Питера.

К ним убегают дорожки-следы квадров.

Сходить, узнать, как у них дела.
Ноги сам несут в низ под гору.
Палатки уже стоят. Аркадий встречает меня на биваке. Егорка пока не спит и перекидывается с папой дежурными фразами о еде. Точнее он ничего не ест, и папаня постоянно грузит Егора питанием и ещё раз питанием.
- Как дела? – спрашиваю
- Да посмотрели дома, что-то там не по себе, решили у бережка встать.

Саня и Сергей пошли вниз купаться, мы спать готовимся.
Понятно, сам слушаю рассказ Аркадия и уже не сижу, просто скинув обувь, лежу на лужке. Чувствую, как тут хорошо на живой зеленой траве в тени молодых и разлапистых ёлочек.
- Ладно, коли все нормально, пойду обратно, – здорово проверил, как устроились гости, теперь хоть спокойно усну. Все стали на постой.
Бреду обратно по самому косогору над Пинегой. Широкая голубая лента, упираясь в упругий зеленый берег, поворачивает на запад, омывая далекие Красные горы деревни Алекаево. Где-то в зеленой излучине впадает река Шукша.

На той стороне песчаные пляжи, под нами пытаюсь разглядеть что. Нависший обрывистый берег дает распознать лишь тонкую полоску пляжа, выложенную окаменевшими глинистыми плитами.

Медленно двигаюсь вверх по Пинеге. По самому краю вьётся выемка, вероятно, когда-то была нахожена тропка, и вижевцы прогуливались, наслаждаясь раздольями сих мест.

Добираюсь до самого высокого места и. перевалив его, начинаю спускать к замеченному ранее от дома овражку. По всему там должна быть набитая тропка к реке.

Иду ниже, ниже, берег резко поворачивает к деревне, открывая глубокую впадину. По её низу вьётся еле угадываемая дорожка, переходящая ближе к вершине в каскад перил. Видать, с умом было построено.
С удивлением сверху наблюдаю появившегося из-под берега Сергея с какой-то мудреной штуковиной. Прям миноискатель, да и только. Оказывается, ищет металлы. Да пока ничего интересного на берегу не обнаружил. Да и что тут можно найти кроме оборванных лодочных грузов, кусков проволоки от старых плотов да другого хозяйского хлама обветшавшего и утерянного скорее из-за непригодности, чем по случайности.
- Надо же еще не спишь? Время то девять утра!
- Да особо не хочется.
От же у человека здоровья:) Перекинувшись парой слов, бреду обратно к нашей стоянке.
Из соседних палаток слышно мерное посапывание. Сам еле влезаю во внутреннее помещение, путаясь в молниях и пологе. Закрываю лаз, так, прямо в одежде, падаю на спину, глаза закрываются. Силы ушли, мысли туманятся, теперь уже всё равно. Будет день – будем думать и чувствовать. Забываюсь на голом полу своей любимой палатки.
Сквозь зыбкий сон брежу увиденным
... 