Форум ОХОТА и РЫБАЛКА

Алмаз

И заезжаем с тыла, прямо к конюшне. Лошади, много, много, целый табун. Мезенская порода, способная жить почти без помощи человека. «Алмаз! Дымчатый! Это наш конь!»
Встреча двух друзей.



Волнующе.



Да, слова бессильны. Иван мигом взлетает на коня. Будто прирос к нему. Потом рассказывал, что с малых лет на коне ездил, так без седла.



Саня тоже не прочь познакомиться с Алмазом.



Вначале конь насторожен.



Косится на горожанина



Потом допускает к себе



Ивану в удовольствие показать фигуры высшего пилотажа



Эх, джигит!



Так сможешь ;) радость, лицо сияет, эх,ма, почему люди не живут в деревне


Конь гуляет свободно, нам же ехать ночевать в дом.

Несколько поворотов. Останавливаемся у дома Ивана



Друзья. Мне бы столько в детстве и юности.



Завидую по доброму. Какое здесь приволье.
Для Ивана это родина. Его Родина.

Встречают радушные хозяева, родители Ивана, коренные Соянцы.

Тепло, просторно, уютно. Наваристый суп, м-м-м, ароматная картошечка с мясом и брусничный морс. Русская баня с паром и вениками, и долгие задушевные разговоры. И бесконечный непередаваемый наваристый чай.
Не могу напиться сей водицей




Ой, завтра же в три вставать. Пора, спокойной ночи.

Новый день

Миг, и Иван объявляет подъём.
Так не хочется вылезать из тёплого спальника.
Медленно и уверенно сборы заканчиваются, завтрак улегся приятным теплом в животе, на улице ещё темень. Деревенька спит.



Укладываемся в снежник и санки, примерка по местам.



Лаечки неугомонный народец, Динара и Алтай, кутерьма, радуются, сейчас в тайгу.



Бурашка тронулся, санки устремились следом. Усаживаемся, укладываемся с Саней поудобнее, полпути обещанный бродвей, оставшуюся часть колотун. Буранка до того ухабистая, что мы об днище волокуши обколотим все, что у нас есть.
Лайки сопровождают нас, бешено несясь по следу, приотстают.

Иван останавливается после первого километра. Разминаемся



Посвистывает собачек, командует им «в лодку».



Команда в сборе. Разговоры оставляем на потом. Вперёд!


Движок выходит на максимальные обороты, санки разгоняются. Скорость нарастает упругий ветер, прячу лицо в ладонях, мысли несутся следом, обгоняют, завязываются в клубок, задремалось.

Слезайте! Снежник зарылся на крутом подъёме с реки. Рыбзавод. Точнее бывший рыбзавод, закрытый по чьей-то инициативе в 1964 году. Темно.

Штурмуем гору за два раза. Бураша поднимает санки по очереди. Вначале задорно разгонясь и задиристо бросаясь на бугор, ползя, постепенно затухая и к концу подъема с натугом преодолевая последние метры. Иван на бугре, мы топаем следом. В темноте проступают контуры двух строений, бывшей первоначальной школы, чуть поменьше, перенесённой из глубины заросшей молодым березняком лахты, и частный дом, где останавливаются сейчас рыбаки. «Под берегом несколько снежников, отдыхают»,- произносит Иван.

Мезенский тракт

Дальше по Мезенскому тракту.
Последний раз по нему прорывались два Урала, везли косилки. Да так и не довезли, бросили посереди Палтуского болота. Долго всасывала трясина памятники бесхозяйственности, пока работящий соянец Сергей Сычев по лету не принёс за десятки километров тайги и болот тяговитый домкрат, да не подвел ваги. Высвободил косилки. Зимой же перевез в деревню. Разобрал, промазал, собрал. Одну успел продать, вторую колхоз быстро обратно себе забрал. Неча чужое брать, хоть и в болоте, как три года топленное. Из-за этой бесхозяйственности, безысходности, поиска на стороне причин своих несчастий пропадал постепенно могучий ранее колхоз.

Да, как-то странно, встреченные мной люди, не чувствуют себя хозяевами этой земли. Количество примеров превысило мыслимые пределы. Неужели насовсем отбило у нас чувство хозяина, ответственности за свои пенаты перед будущим поколением. Вокруг лежат богатства и они не кому не нужны. Ни беречь, ни пользовать их некому.

Похоже, созданный заказник, сохранив тайгу, лишил жителей чувства родства с природой. Тайга и деревня будто живут в разных измерениях. Вспоминаю, Ковозерье, где богатейшие избные городки по берегам, и здесь, избы общаки, потихоньку доживающие свой век.

Миновали озеро Кучемское. Полпути по колдобинам. Нашел положение тела, при котором ехалось в удовольствие. Перевернулся на живот, голову опер на ладони, чуть приподняв над санками. Получился отличный амортизатор.

Колдобины долбят так, что кажется, душа уж улетела, позвоночник превратился в мягкую ленту, ноги стали воздушными. Еду и убеждаю себя, что это лучший в мире массаж. «Приехали»,- сказал Иван. Приподнял голову, понятно, вторых санок нет.
Сидим с Саней в распадке в просыпающемся утре, рассматриваем поднимающиеся к небу сопки, поросшие тонкими стройными соснами. Ведешь по тонкой пигалице галзом, вверх, вверх, и только под небосклоном увидишь крону. Ух, и стройна! Кой-где лиственница, перегнав сосняк, раскинула крону над лесом. Будто курица-наседка, оберегает своих деток. Прошелся вперёд, буквально через пятьдесят метров развилка. Понимаю, что на Елдому и Кучему. Да лучше вернуться к санкам, слишком уж тут закручены виражи Мезенского тракта, могу и ошибиться, нетуда пойти.

Нарастает гул приближающегося бурана, Иван притянул потерянные санки. Снова цепляем, как положено по порядку, забираемся с Саней в первые сани, поправляем шкуры, взбиваем сено. Иван плавно нажимает газ, трогаемся на встречу с бывшей деревней Кучемой, бывшим поселком Коммуна.

Оказалось, осталось рядом.

Ребята понукают, вставай. Поднимаю голову, огромная поляна с одиноко стоящей избой. Правее развалины, какого-то строения. Ближе к берегу поминальный памятник с чьей-то фотографией. За домом вдали угадывается банька, зияющая на мир проёмом отсутствующей двери. Бывшая Коммуна здесь была,- поясняет Иван.

Изба занята, здороваемся с жителями, приехали на рыбалку втроем. Что ж, нормально, все разместимся. Тороплю Ивана на рыбалку, хариус и с утра вполне может поклевать.

Здравствую речка Сояна

Буран скатывается с крутого угора на реку. Мы с Саней следом пешком. Иван так увлекся, что забыл нас и шпарит в газульку, уносясь за поворот. Мы неспешно шествуем по реке. На противоположном берегу тоже памятник, пытаемся рассмотреть,



через приближение фотообъективов. Забраться в косогор по снегу почти немыслимо.
Жаль, не удается разобрать надпись.



Иван на полных порах летит обратно.



Смеёмся, мол, специально сошли, стелу рассмотреть.
Иван рассказал потом, что Памятник последнему жителю Коммуны. Все разъехались, лишь он остался до конца. Поражаюсь его стойкости, и вере. Неужели до последнего верил, что жизнь на реке возродится, что люди вернутся в Коммуну или старую деревню Кучема. Одинокий пилигрим, верный своим убеждением. Преклоняюсь перед его выбором, какие бы ветры его не сподвигали на отшельничество и одиночество.

Несколько километров по реке



Оборачиваюсь, как там Саня. Сидит грибком.



Иван указывает: «Здесь!»
Излучина с противоположным обрывистым берегом.



Под левым берегом бьёт стремнина

Выбираемся из санок. Встряхиваем кости, вроде всё цело. Неужели приехали. Осматриваю, дивлюсь, в рассвете утра проступают неведомые красоты. «Ох-ах!»

- Что ж здесь, дак здесь, накрывай!



Неспешный завтрак в кругу вечных друзей



Иван показывает на куст, ловить отсюда и до той свешивающейся с берега ветки.
Понятно, начинаем буриться, готовить снасти. Саша начинает на мормышку, я ж перебираю блесны. Пробую одну за другой. Без поклёвок. Наконец останавливаюсь на Кобре. Еще в последних сумерках наступающего утра Саня вытаскивает первого хариуса.



Так, вновь обхожу лунки, прямо у Бурана резкая поклёвка, подсекаю, уда пригибается под тяжестью упорствующей рыбы. Несколько мгновений борьбы и на поверхность вылетает мой первый хариус.



Настроение расчудесное.



Больше года не был на харюсовой рыбалке. Бурим несколько лунок в ряд. Перемещаюсь. Как и раньше, если хариус есть. Он сразу показывает. Стараюсь выманить его сотоварища.




Удается лишь на следующей лунке.



Смещаюсь левее от берега, не могу достать дна. Иван меряет палкой, примерно два метра. Тяжелую блесну поднимает над дном. Течение сильное, кивок постоянно колышется, будто на сильном ветру. Иногда глубинные струи до того сильные, что происходит резкая потяжка вниз или подбрасывает вверх. Иногда не выдерживаю, подсекаю, нет, не рыба играет с наживкой. Достану блесну, осмотрю, черви не тронуты. Саша штучки четыре уж поймал.

Перемещаюсь ближе к берегу. Есть!



Тройничок целиком захватил. Жадный, поди



Следующим попадает мелкота



Осторожно снимаю его



Отпускаю обратно в лунку. Плыви, расти, мужай, на радость реки и нам.

У Сани кто-то долго теребит. Подсекает с муллионной попытки. «Ба, да это же бычок подкаменьщик. Занесён в Красную книгу». Иван рассказывает, сколько их у деревни водится, и как они в детстве с братом с ними баловались, ловили руками и под камнями.
Рассматриваем маленького морского черта, ближнего родственника нашей ряфче. Может это один и тот же вид. Только то в море, то в речке живет.



Запускаем обратно в лунку.



У меня сильная потяжка. Хариус крепко бьёт в руку и упруго тащит блесну вниз. Приятно вывожу в лунку. Хорошо леску покрепче взял, не сойдет.



За ним второй



Парочкой подплыли.
Зорька начинается



Да пора перекусить, да руку направить, дело тогда пойдет по настоящему. После плотного завтрака продолжаю обследование берега. Оказывается, наша тишинка всего метров двадцать длинной, хариус подходит к трем, четырем точкам. Левее, ближе к берегу, слишком мелко, правее - глубоко, поклёвок нет.

Выправляемся на дальнейший поиск, где-то ниже есть заветное плесо. Едем, речка до того красивая и манящая, что готов буриться без конца. Первая пара ножей заканчивает свою службу, попал лед с песком. Ставлю новые, ругаю себя, что лишь взял одни на смену. На плёсе и на повороте тишина. Ехать дальше оказалось нельзя. Глянули, бензина на пределе. Бурашка скушал полторы нормы. Появились сомнения, что сможем ли обратно вернуться. Приходится усмирить свой рыбацкий пыл и вернуться на обловленный поворот. Лишь запустил блесну, сильный тычок, подсекаю. Вновь харюсок подошел. Проверяю остальные лунки. Больше не клюёт, ладно, пусть отдыхают.

Беру бур, смещаюсь к левому берегу, под открытую стремнинку. Видно, вода уж пробила себе путь и вольно сверкает на поверхности. Двигаюсь осторожно, тем более сегодня погода теплее, чем в прошлые дни. Сояна своенравна, в миг лёд подмоет. Бурю, пробую, ищу. Течение сильное, поклёвок нет. Ближе к островку, тоже тихо. Оглядываю округу, мест столько, что мне за сутки все не проверить. Если при ловле окуня можно бурить, например, на озере лунки через 20-25 метров, и можно считать, что место изучено, то на речке при поиске хариуса через метра два. «Хм, ладно», - начинаю прокладывать путик на удачу. Побывать бы тут летом.

Выхожу почти на середку под замерзший битый лед



Отсюда видно, что Саня затих под самым бурашей.



Проверю новое место.

Глубина метра полтора. Блёсенку почти не сносит. Достаю дна. Приподнимаю, подкидываю. Считаю до трех. Вновь подброс, замер кивок в четверти от дна. Теперь считаю до четырех. И так с нарастанием на один. На «семи» тычок. Похож, на сиговый. Вялый. Подсекаю, мимо! Вновь опускаю. Подыграл. Тырк. Мимо! Да, что за такое.
Вновь подыграл. Ель задело. Поднимаю блесну. Червяк отсутствует. Кто-то балуется. Подживляю червей. Больше не хочет. Что ж раз рыба заинтересовалась, провожу разведку участка по полной. Бурю справа, слева и ниже по течению метрах в трех три лунки.

На правой глубина больше на полметра. Течение кидает блесну из стороны в сторону. Кивок отыгрывает постоянно. Поклёвок нет.
Слева, мелко, меньше метра подо льдом. Играю минут пять. Закладываю разные пируэты. Останавливаюсь. Жду. Нет.

Спускаюсь на последнюю. Блесна ложится на дно. Глубина меньше центральной лунки буквально на четверть. Легко подбрасываю, замираю. Приманка отыгрывает на кивке. Раз, два, затихла. Кивок шевельнуло вниз. «Ну, что же ты?» – мелькает мысль. И вместе с ней рука уж взлетает вверх.
Леска натянулась в струну. Так, так, поет уда, мгновения превращаются в секунды. Только б не сошел. Только б. Вывожу. Выдыхаю: «Он!» Танцую польку-еньку. Или еще какой танец. Не важно. Ничего уж не важно. Только я, тайга, река и эта небольшая чудная рыбка.



Рассматриваю повнимательнее речного голландца. Плавники переливаются на свету, играют парусами. Вот это дело! Ещё бы долю мгновений и плакал бы мой улов. Тройник зацепился лишь чуть за губу.



Поправлю червяка. С замиранием отправляю блесенку вглубь. Останавливаю кивок над дном. Блесна, сыграв пируэт в тоще воды, выходит в отведенное положение. Раз, два затихает кивок. Потяжка! Есть.



Веду кверху. Этот покрупнее. Эх! Дело то налаживается.



Следующий прихватывает блесенку полностью



Так, что ниодного червяка не остается. Ишь, азартный какой.

После нескольких атак рыба затихает. Делаю круг из лунок. Глубина другая или упругость струи уж не та. Нет хариуса. Надо же стоит в одном месте, возможно под свалом. И в других не кормится.

Вижу, как Иван забирается на сопку.



Слышен стук топора. Огромная сушина лиственницы с шумом ухает на реку. Умело подталкивает её через майну, подводит веревку и бураном вытаскивает на крепкий лёд. Разделанные чурбачки высятся городком. Ожидают вечерней поездки в избушку.



Подходит ко мне. Раньше бы подошел. Тут же удар, чуть из руки уда не выпадает. Подхватываю её почти на лету. Дергаю впопыхах вверх. Опаньки! Есть. Веду быстро кверху. Никак не хочет в лунку забираться. Ничего, посильнее тяну. Есть!



За ним второй!



Радости то сколько. Алтай миролюбиво поглядывает на двух взрослых смеющихся, размахивающих руками и веселящихся, как дети.


Иван закладывает новый путик. Ищем хариуса. Должен же он где-то нас поджидать



К сожалению, слив больше не даёт результата. Возвращаемся к снежнику, на «базу».

Выбираю излюбленную лунку. Мах, второй, третий, остановка. Надо же. Не верю своим глазам. Я где-то ходил, рыба то здесь. Кивок отыграл вниз. Подсекаю. Еся!



За ним второй



Перекур.
Иван под берегом, прямо на льду уже ладит костерок. Будет знатный ужин.



Саня выманивает хариуска



Поставит удочку, потом снова подыграет. Проявляет разный подход. Рыбка у него сегодня капризничает. Он её постепенно уговаривает.



Почаще харюсок бы поклёвывал. Сколько он радости приносит.

Решаюсь поменять проверенную «Кобру» на «Онегу». «Кобра» более широкая и на течении колеблется. «Онега» имеем более вытянутую форму. Больше напоминает пульку.

Запустил. И тут же поклёвка. Надо же, как клёв зависит от формы блесны. И где же я раньше был! Целый день думал, что подобрал одну блесну и лови на неё. Оказалось, надо было дальше экспериментировать.



За первым второй не задержался



Потом еще поклёвка. Досадный сход. Даже Иван отвлёкся от приготовления ужина.



Бурчу себе под нос. Подживляя. Червячка. Тычок. Мелочишка. Отправляю обратно в лунку. Ещё несколько харюзков.



День длинный задался. Немного подустал. Решаю чуток отдохнуть. Занимаемся ужином. Горячие макароны с консервой, чай, разговоры. Солнышко неутомимо клонится к горизонту. И оно, поди, устало за длинный день. Сколько сегодня всего произошло.

Подводим итоги рыбалки.



Вполне устраивает



Мои приманки. Виновницы сегодняшнего праздника



Пора в избушку. Несколько километров на снегоходе по ровному плату реки. Местами за ней выступила вода. Весна близится. Ничего, проскакиваем до Кучемских изб без помех



Вечереет. Сумерки постепенно собираются над избой. Колем дрова, топим печь, кипятим чай, ужинаем. Уж под ночь приезжают наши соседи по ночевке. Отбиваемся. Так пролетел первый мой денёк на зимней Сояне.

Новый день

Сегодня выезжаем в Сояну. На день намечет лов окуня. Ребята посоветовали ехать на Кучемское, хотя вначале планировали на Боровое. Мол, там окушок, как с пулемета, и мелочь.

Нам лучше парочку покрупнее. Давно хотелось, что-то приличное на лесе подержать.
И вот загрузились в санки, спасибки избушки сказали.





Лаечки радуются новому походу в лес



Пока ребята правили поклажу,



обошёл с фотом местность.

До свиданья, последний дом деревни Кучемы и поселка Командировка,



До свиданье, погибшим на этой земле,



банька, пока, коли получится, мож попаримся,



избушка хотел сказать прощай, да коли приедем, мож и дрель и петли притянем, дверку в печи поставим на место. Вместо слова «здесь» будем говорить «наше».



Саня на память оставил лампу Я крестик

Прошелся вперед.



Лиственница-хранительница в курже стоит.



Махнул рукой, ну до встречи.
Закинулись в санки и полетели.

Лицом вниз прилёг, так на животе меньше колотит. Саня, тот, то на боку, то сидя. Пару раз спинкой по спине так шибануло, уууу :)
Слышу, буран тормознул. Иван, что-т говорит. Приподнял голову, он на ущелье показывает. Холодный ручей его прорыл, ай-да, смотреть!

По лесу снега чуть выше валенка. Мигом до склона добрались.



Краса не описать. Распадок далеко-далеко уходит, и в дымке скрываются склоны и высоты.



Ух, захватывает душу, так бы и остался тут навечно сидеть, прям, подумалось, коль умереть, да под елкой схорониться, дак лучшего места и не найти. Говорю ребятам, тут бы скамеечку с навесиком поставить. Место обалденное. Самое то для остановок.



Собачки-лаечки за нами пришустрили. До чего веселы и ласковы всегда. Северный у них характер, северная душа.



Ребята фотами половили красоты, тож не отставал.



Пошли до буранки. Нас сегодня ещё озеро пожидает. Так бы с удовольствием день сей красе посвятил. До чего мило в тайге Соянской!

Забурчал Бурашка, воздвиглись на санки, поехали, покачивает, потрясывает, представляю, як массаж мне сразу десять массажистов делают, уж спину, то разомнут, точа. Пожалуй, и задремал.

Приостановилися, приподнял лицо, озеро с километра полтора раскинулось. Под противоположным берегом наши знакомые, что ночевали вместе в избе кучемской.
Рассказывали, что окунь тут хитрец, то клюёт, то не клюёт. Поедем, узнаем, как он сегодня на клёв смотрит. У ребят прыгает три окушка с ладошку. Не сказать, что здоровячки, и все покрупнее Ижемских. Что-то на жерлички поймали, да меня последнее время перестал прельщать этот лов. Знаю, что дома щучка еще в холодильнике лежит, остальные пущай плавают. Коли на блесну хватанёт, тут уж ей, зубастой, спуску не дам.

Отъехали от ребят в сторону вдоль тресты, чтобы не мешать. Забурились. Расселись по лункам. Тишина, красота, эх, может и ладно, что не клюёт. Иван: «Поймал! Поймал!». Оглянулся окушок с ладошку. Нормально.

Чёт у меня не ловится. Вода в озере светлая, рыбка стайками, похоже, передвигается, нашел стайку и будет счастье. Бывают такие озера здорово кормные, окунь сытый, он на мою приманку может час смотреть, потом решит её дернуть. Ты, то думаешь, там никого нет. На самом деле соберутся стайкой и смотрят, как блёсенка иль мормышка перед ними танцуют.

Дай ка, блёсенку оставлю в покое, проверю лунки безмотылочкой. Первая, вторая, третья дырка, ни гу-гу. Знать, никого нет. Обычно безмотылку, хоть чуток толкнет.

Вдруг вялая такая потяжка, будто кто-то придавил кивок. Подсекаю. Хлыстик натужно согнулся и будто из вязкого киселя мормышку вытащил. Бывает, когда крупная рыба приманку прижимает. Потащу её на себя, она просто пасть откроет, мормышка и выскочит.

Вновь запускаю ко дну. Шшш-шмяк, вновь таки дела. И кто-ж балуется, и главное не засекается. Сам тренируюсь, лесочка 0.06, чего бояться, не оборвет, ведь катушка не поставлена на тормоз. Надо ладонью приспущу.

Прижало посильнее. Да и сам порезче подсечку выдал. Поднимается лениво, правда, разгону нету, как у мелкого окушка. В лунку повёл, ах, красивящий растапыра вываливается на лед.

«Ого!» - радуюсь. Ребятам показываю.



Удивляются, как на малюську мормышку окушок приличный соблазнился.



Больше поклёвок нет. Похоже, один был, или стайка, удовлетворив своё любопытство и отдав дань месту, поплыла по своим делам дальше. Поди, свищи, где там она.

Смотрим, от соседнего берега снежник летит.






Рядом встал. Видать, у нас клев :)



Иван сбегал под берег, там тишина.



Саня вокруг по лункам нарезает. Рыб отсутствует.



Наши знакомые, что-то похаживают. Руки не поднимают. Хитрый окунь здесь, точно!




Просверлил ряд лунок в сторону от берега.



Сам побежал в лес, избушку посмотреть. Лыжи у него класс. На таких можно по любому снегу и наклону путик торить.



Я ж по лункам пробовать начал. Взял на вооружение блесенку «Русалочку». Её и сорожка и окунь жалует.

На третьей лунке уверенная поклёва. Прогонистый окушок, побольше ладони



Шумлю Сане, давай за мной, рыба клюёт.



Он, какие проворачиваются, одно удовольствие

Дело пошло



Двигаюсь по лункам. Ох, ударит, дак ударит. Пару, тройку раз подкинешь, замрешь, окушок, будто щучка хватает.



Оказалось, не надо на одном месте сиднем сидеть. Бури и передвигайся. Так и вспомню наставление опытного блеснильщика, рассказывали мне в онежском национальном парке на озере Нюхча. У него норма в день сто лунок. Всегда с достойным трофейным окунем приходил. Глянул на просторы озерные, коли сто заложить, то да.

В руку удар, поди сюда полосатый



Боевую блесенку на раз прижимает, вишь, как на девушку «Русалочку» зарится. Стосковался, поди, в глухомани таёжной



Ага, вон и Иван бежит.



Подъехал, окунями любуется. Рассказал, что избушка на замке, следов нет. Чтобы ночевать, надо у хозяина разрешение спрашивать. Традиции местые. Коли хозяйское, только с позволения. Есть избы общие, там любой может остановиться. Что ж, вполне правильно.



Что-т окушки мне поднадоели. С десяток есть и хватит. Попробую «Коброчку», помню в прошлый год на Пачозерье на неё щучка баловалась. Как себя покажет в феврале. Ведь зима на дворе и глухозимье, как никак считается.

Наторил новый путик, лунок пять с ходу прокрутил. Не с сотню в день! Не. Не может быть. Запустил блёсенку в первую лунку. Тишь, да гладь. Во второй всё спокойно. В третьей. Подброс сделал до пяти посчитал. Тыкнуло, аж в хлыстик отдало. Вывожу в лунку с ликующим сердцем.



Ишь, «Коброчка» окушу тоже нравится



Поди сюда, поди ещё



Парочка. Дальше двигаюсь. Через одну дырку поклёвка. Один стоял. Теперь новая биссектриса. Иду на «Вы». Просто так ткнул пальцем и шесть лунок через 20-25 метров одну от другой заложил. Будет рыба. Только подумал. Блесну подкинул, сыграл пару тактов. Прижало. Леска достойно отыгрывает. Вода в лунке пошевеливается. Есть окунек на озере. Видать на стайку попал. Штучек пяток один за другим. В снегу прыгают, крутятся. С трудом блесенку к ним пристроил, чтоб натюрморт сфоткать



Новая лунка. Помельче. Интересно дно волнами идёт. Думал к серёдке глубже, оказалось бугристое дно, не явно выражены склоны, и всё ж канавки на дне присутствуют.
Раз, два, три. Удар. Радуется, ликует душа от клёва и рыбы красивой



Ребята за мной подтянулись. Смотрю, по лункам притихли. Тоже поклёвки появились. Может к вечеру разловится.

То вначале давай чай пить, да, давай.
Разве откажешься. Долго упорствовал, потом сдался. Прибежал



Издали ребятам показываю. Клёв продолжается.



да, уж пора и домой собираться. Впереди почти полсотни километров до деревни.

Подошёл к Сане. Вот, блин, не клюет!



Ладно, удовольствие получили. Руку на окунях отвели. Десятка три поймали. Хватит нам. Грузи вещи.



Лаечки перед дорогой отдыхают



Не разбудишь



- Давайте, давайте, место освобождайте, ишь прицессы и прынцы!



Тронули потихоньку, до тайги долетели, прилег, дальше взлет падение, замер перед новым. Пред горою притормозил Иван. Метров двести поднимались. Он санки одни за другими затащил. Вновь качает Буранка. Успеем ли посмотреть Сояну до сумерек.
Успели. Скатились прямо на Горшок.



Фотали на ходу, Иван поторапливался к Рыбзаводу засветло.



Горшок с реки



Укрою камеру рукой и не могу удержаться, что не запечатлеть такую красоту



Пока, пока, лишь рукой успеваю махнуть



Сопки Соянские производят неизгладимое впечатление



Пролетаем мимо, и понимаю откуда название великих Соян пошло



И что правильно гласит легенда, что пришел в Сибири народ с Севера и назвал горы своим именем.

Сояны!

Вскоре рыбзавод показался. Настроение чуть испортили кучи гильз от карабина на реке раскиданных, да битые бутылки, что рядками напротив вдоль берегов стояли. Почему местные не берегут своей жемчужины? Иль не отсюда они родом, иль пришлые какие. Эх, ма! С озера уезжали. Там, где стояла Тайга и потом Буран с местными приехал, остались торчать открытая консервная банка и бумага какая-то валяться. Пока до меня доходило, что это, Иван умотал далече от озера. Я ж все шары в голове крутил, как так! Ладно, проехали.

Не, уж выговорюсь. Сидят местные (уже наполовину городские) смотрят на Кучеме на печь с оторванной дверкой и говорят «здесь» и … Мне не по себе стало. Как можно о родной земле говорит «здесь», типа «не у нас», так мы мимоходом заехали. «Наше», то там где-то квартирка уютная в городе и дети милашки, вывезем отсюда несколько мешков рыбы и будем счастливы. Не понимаю, ни сном, ни духом. Ясно промысловик он рыбой и лесом живет, ладно дома семеро по лавкам, иль несмышленый горожанин до рыбалки азартной дорвался и хочет в городе похвастать своими мешками рыбными, как же те кто родом отсюда и уже город их полностью кормит. Зачем им мешки, килограммы. Бесконечные трофеи. Не укладывается у меня в голове.

Смысл то в жизни в чём?

Спросил историю мест, деревни. Ни чего. Пустота. Может эта зияющая дыра в нашей душе и заполняется мешками и рублями. И мы уже и на родине будто милой, так прохожие, собираем всё и до себя и показать другим свою крутизну. Не понимаю. Может кто объяснит. Зачем мы живем и в тайгу ездим? Отпустило. Продолжу.

Контора бывшего Соянского Рыбзавода




Рыбзавод. Река Сояна

Лесенка от конторы в гору к бывшему посёлку



Два оставшихся строения.



Слева, частный дом



Справа, перевёзенная ближе к берегу начальная школа Рыбзавода.



Место занято



Что удалось найти по истории Рыбзавода

Родом с Рыбзавода:
- Сычова катя (муж у нее умер)-Мелехова была
- Любовь Александровна Медведева, 1952 года, её папа показывал фильмы на рыбзаводе

Из воспоминаний:
Был четырех квартирный дом в нем показывали кино. Была пекарня, детсад, конюшня у леса, начальная школа на угоре. Рыб завод закрыли в 1964 году. Начальник рыбзавода похоронен выше рыбзавода Варзухин, лахта поэтому называется Варзухинская. Был наволочек, ставили сено стог. Памятник Варзухину цементный на левом берегу. От берега с полкилометра высотой с метр, серого цвета, снизу сантиметров 35, сверху 15 см. Раньше у Рыбзавода стояло пять плотин, выжимали икру, молоки и смешивали в тазах.


Так уходит История:

По запросу «Варзухин рыбзавод Сояна» в поисковых системах Yandex, Google Mail.ru Bing - Искомая комбинация слов нигде не встречается.

Вид с Рыбзавода вниз на реку Сояну. Под угором слева видна крыша бывшей конторы.



Вид на реку Сояну и на правый берег прямо с Рыбзавода



Вид с верха лесенки вниз на реку Сояну.



Контора Рыбзавода сверху





Окно с конторы вниз по течению



Вход в контору со стороны леса



Внутри конторы Рыбзавода



Интересно, балки покрашены каким-то зеленоватым составом





Печь, повидавшая виды. Так и стоит без дверей



Народное творчество в Красном углу. Памятник Пинежскому Лобанову 2010 :)))



Окно на Сояну. Наш Бурашка под окном



Окно вниз по течению реки



До свиданья, Рыбзавод. Мы ещё вернемся



Тем более с помощниками и друзьями



Они всегда придут на зов



Впереди нас ждал теплый деревенский дом, чудный ужин, восхитительная банька, пар, Венечки и сто кружек несравненного чая с Соянской водой, ждали родители Ивана, прекрасные и гостеприимные люди, как весь и всегда Север.

Новый день

Сегодня день выезда в город.

С утра гуляли по деревне.



Вначале нас Александр вывез на противоположный (левый) берег реки Сояны полюбоваться деревней



Верные спутники всегда с нами



Алтай



Солнышко недавно встало



Саня снимает



Незабываемые панорамы

Потом обошли всю деревню



Сотни фотографий, кому интересно

http://pbl6ak.gallery.ru/watch?a=cDV-h33L
http://pbl6ak.gallery.ru/watch?a=cDV-h33O

В будущем сведем в отдельные темы по Истории деревни





http://sanatatur.ru/forum/viewtopic.php?f=123&t=8981


После прогулки отобедали на славу. Простились с гостеприимными хозяевами



И покатили обратно в город.
Не доезжая до Долгощельской дороги, разъезжались с трактором, который тянул уголок, чистил дорогу.



Немного буксанули



Потом замелькали названия



Километры



Переправы



Просторы



Так миновали Мезень и долетели до Пинеги



Заехали к Галине Александровне Даниловой повидаться, пинежскому историку и отличному человеку. Завезли гостинцы, да и рыбки свежей. Дальше была дорога домой в оставшиеся 200 км, небольшой ужин в Белогорском и поздним вечером благополучная посадка дома.

Пролетели четыре незабываемые дня в жизни. 1000 километров тайги, новые впечатления, открытия, мысли. Эх, как они прошли эти дни и как раньше тянулись. Вспоминаю, сравниваю и понимаю:
- Что именно так хочется, так надо и так должен жить человек.

Всем, До свидания.
И до встречи на Северных просторах.

С уважением и любовью АС 4 утра. 11 марта 2912 года

Ух, красота!
махнуть бы так же!
дак нет, ждем, что завтра, или послезавтра, или в следующем году, или как-нибудь обязательно...

Админы !!! На главную такую красу