Историю села, в котором я родился, совершенно невозможно представить без ветряной мельницы. В селе ее называли ветряком. Ветряк находился, как ему и положено, на холме за селом, недалеко от леса. К сожалению, мне даже у отца своего не удалось узнать, когда же он был построен. Свидетелей его рождения не осталось. Впрочем, как в ближайшем будущем не останется и самого села.
Ветряк – впечатляющий деревянный храм. Его смело можно ставить по важности в жизни поколений села 19-20 веков в один ряд с церковью. Гениальное творение! Практически - без единого гвоздя. Да и не нужны там гвозди – не выдержали бы они силы, которая раскручивалась его механизмами.
Особый восторг в уникальности своего творения вызывает в ветряке палешня – огромная шестерня, которая передает движение внешних крыльев на жернова. Эдакое деревянное колесо в диаметре метра три или четыре! Как в те времена сельские дядьки могли с помощью всего лишь топора, долота и молотка вычислить точный диаметр палешни, количество деревянных зубьев в ней, а потом все правильно отцентрировать, подогнать к центральному валу – уму моему непостижимо! А еще нужно было подогнать малую шестерню, которая непосредственно вертит жернова, чтобы ее «зубья» совпали с большой. Не забываем – только топор, долото и молоток!
Ветряк обязательно имел тормоз. С помощью него регулировалась скорость вращения до полной остановки ветряка при необходимости. Без тормоза хороший ветер разнес бы ветряк в щепки. Тормоз был сделан по принципу колесного тормоза вагона: тормозная колодка при нажатии на тормоз прижималась к палешне и тормозила ее. Хотя, это тормоз вагона сделан по принципу ветряка - первые ветряки появились 4 тыс. лет назад.
Вот так и крутил мой ветряк, стоя на семи ветрах, даруя селу в свое время муку для хлеба, а значит – жизнь. Конкуренция в виде железных механизмов в скором будущем оставила его на «голодном» пайке – и остался он просто памятником предыдущим поколениям. В 80-е годы благодаря моему покойному дяде – бригадиру, и отцу – главному бухгалтеру колхоза, ветряк был полностью восстановлен до рабочего состояния. Ветряк был настолько уважаем, что многие поколения детворы не растащили его гранаты (зубья палешни). Он был нашим миром – кораблем приключений.
Ничто не остановит старость. Детки выросли и разъехались, а новых деток село рождало все меньше и меньше. Ветряк перекашивался со временем – и медленно умирал. Дон Кихоту в наше время не пришлось бы с ним воевать.
Больно было видеть его естественную смерть, но еще больнее было увидеть его смерть неестественную: от идиотских подпалов сухой травы. (Все живое скоро сожжем – останемся жить с крысами и тараканами на земле.) ...
…Языки пламени в ветряке я увидел, когда пошел за водой до крыницы. Ветряк от крыницы находится где-то в полукилометре.
(расстояние до ветряка от крыницы)
Понимая, что я ничего не смогу сделать, я все же бросил ведра и побежал за помощью: сделать хоть что-то – не стоять. Мне повезло: мой друг быстро завел трактор, и мы рванули с бидоном воды к ветряку. Этой воды оказалось - капля в море, но детки – как они быстро клич между собой кинули! – явились как спасители. Кто чем – руками, щепками, досками – мы забрасывали огонь землей, пока другие подвозили на трудяге-мопеде в пластиковых бутылях воду. Мне приходилось только отгонять детей от горящего ветряка – не дай Бог, он бы завалился.
Нам удалось его потушить! Грязные и счастливые, мы чувствовали себя победителями. Я в это время думал о покойном дяде, мысленно сообщая ему, что его творение спасено, и об отце, предполагая, что его ветряк хотел уйти в один год с ним, если бы не команда маленьких спасателей. Я тоже был счастлив.
Cтаренький млин – одвічний годувальник,
Колись – достатку і життя кістяк,
А нині – невмирущий спочивальник,
Стояв, схиливши голову, Вітряк.
Останній з могікан, що вже без голосу,
Стояв і згадував, як то колись було:
Як він своє крутив палешне колесо,
Під вітер підставляючи крило.
Перетираючи зерно між жорнами,
Віками він своє каміння шкріб,
Щоб у житті завжди мішками повними
Насущний дарувати людям хліб.
Тепер він став історією – спогадом,
Святим писанням, скрижалем села,
Що за віки його, зморивши голодом,
Зла доля до сирітства довела.
О, люди, люди! Що ж ви виробляєте?
На кого направляєте свій гнів?
Мов жах «півнів червоних» розпускаєте,
Спаливши сотні мирних вітряків.
Самі в собі ми ворога плекаємо,
Вогнем і попелом дороги вистеля.
А що ж синам-онукам залишаємо?
За нами – тільки спалена земля.
P.S. Ветряк прожил еще три дня, а потом все-равно сгорел. Я не думаю, что в нем что-то осталось тлеть, а потом - разгореться вновь. За эти три дня в нем даже дыма не было заметно, тем более, что после пожара его еще целую ночь дождь поливал. Наверное, он был кому-то бельмом в глазу. А может ему суждено было все же уйти в один год с моим отцом? Теперь я уже не знаю…
Вход
Регистрация
Галерея
FAQ
